(1)От голода наша зависть была тупа и бессильна, как каждое из наших чувств. (2)У нас не было силы на чувства, на то, чтобы искать работу полегче, чтобы ходить, спрашивать, просить... (3)Мы завидовали только знакомым, тем, вместе с которыми мы явились в этот мир, тем, кому удалось попасть на работу в контору, в больницу, в конюшню – там не было многочасового тяжелого физического труда, прославленного на фронтонах всех ворот как дело доблести и геройства. (4)Словом, мы завидовали только Шестакову. (5)Только что-либо внешнее могло вывести нас из безразличия, отвести от медленно приближающейся смерти. (6)Внешняя, а не внутренняя сила. (7)Внутри все было выжжено, опустошено, нам было все равно, и дальше завтрашнего дня мы не строили планов. (8)Вот и сейчас – хотелось уйти в барак, лечь на нары, а я все стоял у дверей продуктового магазина. (9)В этом магазине могли покупать только осужденные по бытовым статьям, а также причисленные к «друзьям народа» воры-рецидивисты. (10)Нам там было нечего делать, но нельзя было отвести глаз от хлебных буханок шоколадного цвета; сладкий и тяжелый запах свежего хлеба щекотал ноздри – даже голова кружилась от этого запаха. (11)И я стоял и не знал, когда я найду в себе силы уйти в барак, и смотрел на хлеб. (12)И тут меня окликнул Шестаков. (13)Шестакова я знал по Большой земле, по Бутырской тюрьме: сидел с ним в одной камере. (14)Дружбы у нас там не было, было просто знакомство. (15)На прииске Шестаков не работал в забое. (16)Он был инженер-геолог, и его взяли на работу в геологоразведку, в контору, стало быть. (17)Счастливец едва здоровался со своими московскими знакомыми. (18)Мы не обижались – мало ли что ему могли на сей счет приказать. (19)Своя рубашка и т. д. (20)– Кури, – сказал Шестаков и протянул мне обрывок газеты, насыпал махорки, зажег спичку, настоящую спичку... (21)Я закурил. (22)– Мне надо с тобой поговорить, – сказал Шестаков. (23)– Со мной? (24)– Да. (25)Мы отошли за бараки и сели на борт старого забоя. (26)Ноги мои сразу отяжелели, а Шестаков весело болтал своими новенькими казенными ботинками, от которых слегка пахло рыбьим жиром. (27)Брюки завернулись и открыли шахматные носки. (28)Я обозревал шестаковские ноги с истинным восхищением и даже некоторой гордостью – хоть один человек из нашей камеры не носит портянок. (29)Земля под нами тряслась от глухих взрывов – это готовили грунт для ночной смены. (30)Маленькие камешки падали у наших ног, шелестя, серые и незаметные, как птицы. (31)– Отойдем подальше, – сказал Шестаков. (32)– Не убьет, не бойся. (33)Носки будут целы. (34)– Я не о носках, – сказал Шестаков и провел указательным пальцем по горизонту. (35)– Как ты смотришь на все это? (36)– Умрем, наверно, – сказал я. (37)Меньше всего мне хотелось думать об этом. (38)– Ну нет, умирать я не согласен. (39)– Ну? (40)– У меня есть карта, – вяло сказал Шестаков. (41)– Я возьму рабочих, тебя возьму и пойду на Черные Ключи – это пятнадцать километров отсюда. (42)У меня будет пропуск. (43)И мы уйдем к морю. (44)Согласен? (45)Он выложил все это равнодушной скороговоркой. (46)– А у моря? (47)Поплывем? (48)– Все равно. (49)Важно начать. (50)Так жить я не могу. (51)«Лучше умереть стоя, чем жить на коленях», – торжественно произнес Шестаков. (52)– Кто это сказал? (53)В самом деле. (54)Знакомая фраза. (55)Но не было сил вспомнить, кто и когда говорил эти слова. (56)Все книжное было забыто. (57)Книжному не верили. (58)Я засучил брюки, показал красные цинготные язвы. (59)– Вот в лесу и вылечишь, – сказал Шестаков, – на ягодах, на витаминах. (60)Я выведу, я знаю дорогу. (61)У меня есть карта... (62)Я закрыл глаза и думал. (63)До моря отсюда три пути – и все по пятьсот километров, не меньше. (64)Не только я, но и Шестаков не дойдет. (65)Не берет же он меня как пищу с собой? (66)Нет, конечно. (67)Но зачем он лжет? (68)Он знает это не хуже меня; и вдруг я испугался Шестакова – единственного из нас, кто устроился на работу по специальности. (69)Кто его туда устроил и какой ценой? (70)За все ведь надо платить. (71)Чужой кровью, чужой жизнью... (72)– Я согласен, – сказал я, открывая глаза. (73)– Только мне надо подкормиться. (74)– Вот и хорошо, хорошо. (75)Обязательно подкормишься. (76)Я принесу тебе... консервов. (77)У нас ведь можно... (78)Есть много консервов на свете – мясных, рыбных, фруктовых, овощных... (79)Но прекрасней всех – молочные, сгущенное молоко.
(По В.Т. Шаламову*)
* Варлам Тихонович Шаламов (1907–1982) — русский советский писатель, прозаик, поэт, автор цикла «Колымские рассказы», ветеран ГУЛАГа.