Текст: Военные отвоевались и ехали по домам как придётся: на крышах вагонов, на машинах, в спецэшелонах, на лошадях. Доконали солдаты врага и норовили как можно скорее попасть домой.
? Шёл август. А День Победы я встретил на госпитальной койке. Но до сих пор мне снился фронт, до сих пор меня всё ещё мотало, вертело огромным колесом, и война для меня никак не кончалась, и пружины, нажатые до отказа там, внутри, никак не разжимались. А тут ещё умудрился отстать от эшелона!
?
?— Ты видишь, в углу солдат сидит? — услышал я голос дежурного и не сразу понял, что это обо мне. А когда понял, вскочил и такую выправку дал, что медали звякнули и разом испуганно замерли. — Орёл! — восхитился мной дежурный. Я ел его глазами. — Час сидит, другой сидит и ни мур-мур! — продолжал хвалить меня дежурный. А почему? Потому, что дисциплину знает, потому, что доподлинный фронтовик-страдалец. И он сидит и череду ждёт, хотя у него вся грудь в заслугах. Вольно, солдат! — скомандовал мне дежурный.
?— Сколько ранений?
?
?— Четыре, товарищ лейтенант!
?— Дай человеку сесть! — гаркнул лейтенант на развалившихся по лавке военных, и когда те испуганной стайкой отлетели в сторону я сел подле барьера, он, не спрашивая, курю я или нет, дал мне папиросу, и этот знак величайшего внимания привёл в уныние всю остальную публику.
?— Куда ехал — уже скучным и усталым голосом продолжал дежурный.
?— В Никополь, кажется.
?— В Никополь! — поднял палец деружный. — Никель копать, на тяжёлую работу, после четырех ранений, весь испростреленный, а сидит ждёт!
?
?Дежурный лейтенант определил меня ночевать в комендатуре и сказал:
?
?— Отсыпайся, солдат, завтра отошлём тебя на пересыльный пункт.
? Захочешь побродить, скажешь часовому — я велел пропускать.Ну, будь здоров, вояка.
?
?Я поел на кухне каши, взял в комнате у патрулей толстую книгу «Кобзарь», вышел в ближайший скверик, лёг на траву и стал читать:
?
?Ревёт и стонет Днепр широкий!
?
?Днепр широкий. Ветер сердитый. Как это всё знакомо. Как это всё ещё близко. Закроешь глаза, и вот оно, продырявленное висячими фонарями чёрное небо, и внизу распоротая очередями трассирующих пуль чёрная вода, и крики, крики, крики.
?
?Десятки тысяч людей кричали разом. Им надо было добраться до другого берега, а плавать умели не все, и добирались совсем немногие…
?
?Широкий, очень широкий Днепр, особенно когда переплываешь его под пулями и минами, в одежде и с автоматом. Нет тогда на свете шире реки! Не переплыли эту реку, в ночи кажущуюся без берегов, мои друзья. Мы вместе росли, вместе учились. И чьих только друзей нет в этой реке! Кипит вода от пуль, кровью оплывают фонари в небе, и гудят, гудят самолёты.
?
?Когда же они перестанут гудеть? Когда перестанут выть? Ведь должна же, должна когда-то заглохнуть война в сердце, раз она замолкла на земле!
?
?Я смотрю на двух девочек, играющих неподалёку на лужайке возле повреждённого клёна. Девочки в беленьких платьишках, обе черноглазые и в веснушках. Должно быть, сестрёнки. В руках у девочек по пакетику с вишнями. Они достают по ягодке за тоненький стебелёк и губами срывают тёмные, поблёскивающие на солнце вишни. Розовеют их худенькие мордашки.
?
?Девочки наклонились друг к другу, о чём-то пошептались и взглянули на меня.
?
?— Дяденька, покушайте вишен. И ко мне протягиваются сразу два пакета, сделанные из листочков ученических тетрадок.
?
?Я беру у них один пакетик и вдруг ловлю себя на том, что мне очень хочется им что-нибудь подарить. Но у меня нет ничего. Совсем никакой безделушки. Тогда я прижимаю их к себе и целую в худенькие, кислые от вишнёвого сока щёки и говорю чуть слышно: — Спасибо вам!
?Они, видимо, что-то уловили в моём голосе. Одна из сестрёнок припала к моему уху и требовательно попросила:
?— Не надо грустить, дяденька, война-то кончилась.
Текст ЕГЭ