(1) Ребёнком Серпеев был, что тогда называлось, интеллигентным, и поэтому его частенько лупили товарищи детских игр.
(2) Немудрено, что во всю последующую жизнь он мучительно боялся рукоприкладственного насилия.
(3) Стоило ему по дороге из школы домой или из дома в школу встретить человека с таким лицом, что, кажется, вот-вот съездит по физиономии, съездит ни с того ни с сего, а так, ради простого увеселения, как Серпеев весь сразу мягчал и покрывался холодным потом.
(4) Юношей, что-то в начале 60-х годов, он однажды отстоял три часа в очереди за хлебом, напугался, что в один прекрасный день город вообще оставят без продовольствия, и с тех пор запасался впрок продуктами первой необходимости и даже сушил самостоятельно сухари; автономного существования у него всегда было обеспечено что-нибудь на полгода.
(5) В студенческие времена в Серпеева чудом влюбилась сокурсница по фамилии Годунова; в объяснительной записке она между делом черкнула «ты меня не бойся, я человек отходчивый» и вогнала его во многие опасения, поскольку, значит, было чего бояться. (б)Действительно, из ревности или оскорблённого самолюбия Годунова могла как-нибудь ошельмовать его перед комсомольской организацией или ещё что-нибудь сделать; с тех пор он боялся женщин.
()Впоследствии мир его страхов обогащался по той же схеме: он терпеть не мог подходить к телефону, потому что опасался ужасающих новостей и ещё потому что, было время, ему с месяц звонил неопознанный злопыхатель, который спрашивал: «Это контора ритуальных услуг?» - и внимательно дышал в трубку.
(8) Он боялся всех без исключения звонков в дверь, имея на то богатейший выбор причин, - от цыган, которые запросто могут оккупировать его однокомнатную квартиру, до бродячих фотографов, которых жаль до слезы в носу.
(9) Он боялся всевозможных повесток в почтовом ящике, потому что его однажды по ошибке целых два раза таскали в суд.
(10) Он боялся звуков ночи, потому что по ночам в округе то страшно стучали, то страшно кричали, а у него не было сил, если что, поспешить на помощь.
(11) Между прочим, из всего этого следует, что его страхи были не абстракциями типа «как бы чего не вышло», а имели под собой в той или иной степени действительные резоны.
(12) То, что он боялся учеников и учителей, особенно учителей, - это, как говорится, само собой.
(13) Ученики свободно могли отомстить за неудовлетворительную отметку, чему, кстати сказать, были многочисленные примеры, а учителя, положим, - написать анонимный донос или оскорбить ни за что ни про что.
(14) По этой причине он с теми и другими был прилично подобострастен.
(15) В конце концов Серпеев весь пропитался таким ужасом перед жизнью, что принял целый ряд конструктивных мер, с тем чтобы, так сказать, офутляриться совершенно: на входную дверь он навесил чугунный засов, а стены, общие с соседями, обил старыми одеялами, которые долго собирал по всем родственникам и знакомым.
(16) Он избавился от радиоприёмника и телевизора из опасения, как бы в его скорлупу не вторглась апокалипсическая информация, окна занавесил ситцевыми полотнами, чтобы только они пропускали свет, на службу ходил в очках с незначительными диоптриями, чтобы только ничего страшного в лицах не различать.
(17) Придя из школы, он обедал по-холостяцки, брал в руки какую-нибудь светлую книгу, написанную в прошлом столетии, когда только и писались светлые книги, ложился на диван и ощущал себя счастливчиком без примера, каких ещё не знала история российского человечества.
(По В. Пьецуху*)