(1) Мы заняли места у берега речки.
(2) Впереди нас круто спускался коричневый глинистый берег, а за нашими спинами темнела широкая роща.
(3) Расположились мы на молодой, мягкой травке, а головы подпёрли кулаками.
(4) Поле, что расстилалось перед нами, вплоть до самой глубокой дали было озарено лунным светом, а вдали тихо мерцал красный огонёк.
(5) Воздух был тих, прозрачен, душист...
(6) Всё благоприятствовало маэстро.
(7) Оставалось ему только не злоупотреблять нашим терпением и поскорей начинать.
(8) Но он долго не начинал...
(9) В ожидании его мы, согласно программе, слушали других исполнителей.
(10) Вечер начался пением кукушки.
(11) Она лениво закукукала где-то далеко в роще и, прокукукав раз десять, умолкла.
(12) Тотчас же над нашими головами с резким писком пронеслись два кобчика.
(13) Запела затем контральто иволга, певица известная.
(14) Мы прослушали её с удовольствием и слушали бы долго, если бы не грачи, летевшие на ночёвку...
(15) Вдали показалась чёрная туча птиц, двинулась к нам и с карканьем опустилась на рощу.
(16) Долго не умолкала эта туча.
(17) Когда кричали грачи, загалдели и лягушки, живущие в камышах на казённых квартирах, и целые полчаса концертное пространство было полно разнообразных звуков, слившихся скоро в один звук.
(18) Где-то закричал засыпающий дрозд.
(19) Ему аккомпанировали речная курочка и камышовка.
(20) За сим последовал антракт, наступила тишина, которую изредка нарушало пение сверчка, сидевшего в траве возле публики.
(21) В антракте наше терпение достигло своего апогея: мы начинали уже роптать.
(22) Когда на землю спустилась ночь и луна остановилась среди неба над самой рощей, настала и его очередь — артист появился на сцене.
(23) Он показался в молодом кленовнике, порхнул в терновник, повертел хвостом и стал неподвижен.
(24) На нём серый пиджак...
(25) Вообще он игнорирует публику и является перед ней в костюме мужика-воробья.
(26) Минуты три сидел он молча, не двигаясь...
(27) Но вот зашумели верхушки деревьев, задул ветерок, затрещал громче сверчок, и под аккомпанемент этого оркестра маэстро-соловей исполнил свою первую трель.
(28) Он запел.
(29) Не берусь описывать это пение.
(30) Скажу только, что сам оркестр умолк от волнения и замер, когда артист, слегка приподняв свой клюв, засвистал и осыпал рощу щёлканьем и дробью...
(31) И сила, и нега в его голосе...
(32) Впрочем, не стану отбивать хлеб у поэтов, пусть они пишут.
(33) Он пел, а кругом царила внимающая тишина, раз только рассерженно заворчали деревья и зашикал ветер, когда вздумала запеть сова, желавшая заглушить артиста...
(34) Когда засерело небо, потухли звёзды и голос певца стал слабее и нежнее, на опушке рощи показался повар помещика-графа.
(35) Согнувшись и придерживая левой рукой шапку, он тихо крался.
(36) В правой руке его было лукошко.
(37) Он замелькал между деревьями и скоро исчез в чаще.
(38) Певец попел ещё немного и вдруг умолк.
(39) Мы собрались уходить.
–
(40) Вот он, шельма! — услышали мы чей-то голос и скоро увидели повара.
(41) Графский повар шёл к нам и, весело смеясь, показывал нам свой кулак.
(42) Из его кулака торчали головка и хвост только что пойманного им соловья.
(43) Бедный артист!
–
(44) Зачем вы его поймали? — спросили мы повара.
–
(45) А в клетку!
(46) Их сиятельству нравится его слушать.
(47) Вот я и хочу повесить клетку в саду, пусть поёт.
(48) Навстречу утру жалобно закричал коростель и зашумела роща, потерявшая певца.
(49) Повар сунул соловья в лукошко и радостно побежал к деревне.
(50) Мы тоже разошлись.
По Чехову А.