(1)От нестерпимого блеска солнца болели глаза, и вся Кремона, отгородившись от палящих лучей резными жалюзи, погрузилась в дремотную сиесту. (2)Горячее дыхание дня проникало даже сюда, в покрытый виноградной лозой внутренний дворик: каменные плитки пола дышали жаром. (3)Прохладно плескал лишь вспыхивающий искрами капель маленький фонтанчик посреди двора, но у Антонио не хватало смелости спросить воды. (4)Великий мастер, сонный, сытый, сидел перед ним в деревянном кресле, босой, в шёлковом турецком халате, перевязанном золотым поясом с кистями, и мучился изжогой.
— (5)Нельзя есть перед сном такую острую пиццу, — сказал мастер Никколо грустно.
— (6)Да, конечно, это вредит пищеварению, — согласился Антонио, у которого с утра во рту крошки не было.
(7) Мастер Никколо долго молчал, и Антонио никак не мог понять — спит или бодрствует он, и нетерпеливо, но тихо переминался на своих худых длинных ногах, и во дворике раздавался лишь ласковый плеск холодной воды в фонтане и скрип его тяжёлых башмаков.
(8) На розовой лысине мастера светились прозрачные круглые капли пота.
— (9)Чего же ты хочешь — богатства или славы? — спросил наконец мастер.
— (10)Я хочу знания. (11)Я хочу познать мудрость ваших рук, точность глаза, глубину слуха. (12)Я хочу познать секрет звука.
— (13)Ты думаешь, что возможно познать и подчинить себе звук? (14) И по желанию извлекать его из инструмента, как дрессированного сурка?
(15) Антонио облизнул сухие губы:
— Я в этом уверен. (16)И вы это умеете делать.
(17)Мастер засмеялся:
— Глупец! (18)Сто лет мы все — мой дед Андреа, дядя Антонио, мой отец Джироламо и я сам — Никколо Амати — пытаемся научиться этому. (19)Но умеет это, видимо, только Господь Бог, и всякого, кто приблизится к этому умению, покарает, как изгнал Адама из рая за познание истины. (20)Если ты превзойдёшь меня в умении своём, то приблизишь к себе кару Божью. (21)Тебя не пугает это?
(22)Антонио подумал, затем качнул головой:
— Ищите и обрящете, сказано в писании. (23)Если бы я знал, что вы дьявол, обретший плоть великого мастера, я бы и тогда не отступился.
(24)Старик оживился:
— Ага, значит, и ты уже наслушался, что Никколо Амати якшается с нечистой силой? (25)Не боишься геенны огненной?
— (26)Нет ада страшнее, чем огонь неудовлетворённых страстей и незнания…
— (27)Ты жаден и смел, и это хорошо. (28)Но ты хочешь моей мудрости и моего умения. (29)Что ты дашь мне взамен?
— (30)Разве спрашивает об этом оливковое дерево у молодой ветви своей, на которой ещё не созрели плоды?
— (31)Но ты не ветвь древа жизни моей, — сурово сдвинул клочкастые седые брови Амати.
— (32)Вы богаты и славны, великий мастер. (33)Богатство и слава щедро напоили ветви древа жизни вашей. (34)Но ветви не дали плодов. (35)Сто лет ищет род Амати секрет звука.
— (36)Мой сын Джироламо продолжит моё дело. (37)И моя рука ещё тверда, а глаз точен.
— (38)Джироламо, я уверен, укрепит славу вашего дома. (39)Но он ещё ребёнок. (40)И такое богатство нельзя держать в одном месте. (41)Разумнее его было бы разделить.
— (42)Ты уже был резчиком и музыкантом. (43)Почему я должен верить, что ты не раздумаешь быть скрипичным мастером?
— (44)То были необходимые ступени к саду ваших знаний. (45)Нет мечты у меня более сильной и святой, чем работать у вас.
— (46)А что ты умеешь?
— (47)Учиться…
(48)Учеником был принят Антонио Страдивари к Никколо Амати — без оплаты, за еду и науку.
(По А.А. Вайнеру*)
* Аркадий Александрович (1931—2005) и Георгий Александрович (1938—2009) Вайнеры — советские и российские писатели, авторы детективов и киносценариев. Фрагмент взят из исторического детектива «Визит к Минотавру».