(1) Проблема - Как поступить по отношению к человеку, попавшему в затруднительное положение?
(2) Дрессировщик показывает все новое искусство своего слона.
(3) Слон бьет в барабан, звонит в колокольчик, жонглирует стулом и проделывает еще много других номеров.
(4) Наконец кофейный старичок подходит к краю эстрадки и обращается к зрителям на ломаном русском языке, сильно наперченном буквой «х». Он просит, чтобы одна дама (он произносит «одхин дхама») – «не муж-ч-хин, нет, нет, – дхама, женчин», – чтобы женщина взошла на эстраду, и тогда слон скажет ей «один прекр-х-асный слов»…
(5) Легким движением смуглых рук дрессировщик делает приглашающий жест:
(6) – Сюда, сюда!..
(7) Один женчин!..
(8) Но проходит секунда, две, три – и ни одна «женчин» не выражает желания идти на эстраду.
(9) Глаза индийского старика с кофейной кожей становятся грустные, испуганные, в них почти отчаяние.
(10) Он беспомощно оглядывается.
(11) Ведь срывается, срывается номер!
(12) – Один дама…
(13) Один женчин…
(14) Сюда!
(15) Это он просит упавшим голосом, почти тихо.
(16) Мы с мамой стоим около самой эстрады.
(17) И вдруг неожиданно для самой себя я говорю громко, протягивая руки:
(18) – Я…
(19) Я пойду!
(20) Мама обомлела, она даже не успевает удержать меня хоть за рукав.
(21) Старый индиец, просияв, поднимает меня под мышки на эстраду и ставит на стул:
(22) – Нич-х-его…
(23) Мерси…
(24) Не надо боисся…
(25) Он отдает короткий приказ слону и вкладывает ему что-то в хобот…
(26) Слон опускается на передние колени – и протягивает ко мне хобот с букетиком весенних цветов.
(27) Публика аплодирует – ей понравилось.
(28) Старый индиец говорит мне с улыбкой:
(29) – Мой с-х-лон говорить: вы есть самый прек-х-расный дама!
(30) Надо что-то сказать ему – поблагодарить за цветы, – наконец, попрощаться, что ли.
(31) Взрослые это умеют – мама бы сказала очень мило все, что нужно…
(32) Но я, конечно, этого не умею!
(33) Я привстаю и от души целую его в щеку кофейного цвета.
(34) И, как всегда, когда волнуюсь, говорю одно вместо другого: не «спасибо за цветы», а «с добрым утром»!
(35) Публика смеется и аплодирует.
(36) Слон и старик уходят с эстрады.
(37) Тут всеобщее внимание переключается на другое: лысый служитель объявляет, что сейчас знаменитая укротительница «мадмазель» Ирма войдет в клетку и покажет высшую школу дрессировки хищных зверей.
(38) В заключение чего «мадмазель» Ирма исполнит «смертный номер»: вложит свою голову в пасть льва Альфреда.
(39) Публика спешит к клеткам хищников, чтобы увидеть эти чудеса.
(40) Около пустой эстрады остаемся только мы с мамой, да Шабановы, да тот старенький дедушка с внучком, объяснявший маме, что такое «зеберь».
(41) – Леночка…
(42) – говорит маме потрясенная, перепуганная Серафима Павловна, – это же…
(43) Дорогая моя, это же просто не знаю что!
(44) Такая послушная, скромная девочка, и вдруг…
(45) Это она в отца, Якова Ефимовича, такая отчаянная растет!
(46) Рита пренебрежительно вздергивает плечом:
(47) – Подумаешь, какая смелая!
(48) Я бы тоже пошла на эстраду, но я этого паршивого слона ненавижу: он мою шляпку сжевал!
(49) Не хочу иметь с ним дела!
(50) Зоя увлекает мать, тетю Женю и Риту к клеткам хищников: смотреть «смертный номер».
(51) Мама от волнения не может вымолвить ни слова.
(52) Она только непрерывно расстегивает и застегивает пуговицу на своей левой перчатке.
(53) – Зачем ты это сделала?
(54) – спрашивает она наконец.
(55) – Я чуть не умерла от страха!
(56) Ну зачем ты это сделала?
(57) – Не знаю…
(58) – признаюсь я от души.
(59) – Мамочка, не сердись…
(60) Такой умный слон!
(61) И старичок этот, индиец, стоит, просит: «Один дама…
(62) Один женчин!», а никто не идет к нему…
(63) Старичок в картузе, держа за руку внука, подходит к маме:
(64) – Вы, мадам, не огорчайтесь…
(65) У вас неплохой ребенок растет!
(66) Я, знаете, не ученый человек, но я – переплетчик, я читаю много книг, и я кое-что понимаю в жизни!
(67) Вот – все тут говорили: «эфиоп», «басурман», а кто его пожалел?
(68) Ребенок…
(69) Александра Яковлевна Бруштейн.