1)В то время как я подходил к другой хижине, послышался шорох.
(2) Оглянувшись в направлении, откуда слышался шорох, увидал в недалёких шагах как будто выросшего из земли человека, который поглядел секунду в мою сторону и кинулся в кусты.
(3) Почти бегом пустился я за ним по тропинке, размахивая красной тряпкой, которая нашлась у меня в кармане.
(4) Оглянувшись и видя, что я один без всякого оружия и знаками прошу подойти, он остановился.
(5) Я медленно приблизился к дикарю, молча подал ему красную тряпку, которую он принял с видимым удовольствием и повязал её себе на голову.
(6) Папуас этот был среднего роста, тёмно-шоколадного цвета, с матово-чёрными, курчавыми, как у негра, короткими волосами, широким сплюснутым носом, глазами, выглядывавшими из-под нависших надбровных дуг, с большим ртом, почти, однако же, скрытым торчащими усами и бородою.
(7) Весь костюм его состоял из тряпки шириною около 8 см, повязанной сначала в виде пояса, спускавшейся далее между ног и прикреплённой сзади к поясу, и двух тесно обхватывающих руку над локтем перевязей, род браслетов из плетёной сухой травы.
(8) За одну из этих перевязей или браслетов был заткнут зелёный лист, за другую на левой руке — род ножа из гладко обточенного куска кости, как я убедился потом.
(9) Хорошо сложён, с достаточно развитой мускулатурой.
(10) Выражение лица первого моего знакомца показалось мне довольно симпатичным; я почему-то подумал, что он будет меня слушаться, взял его за руку и не без некоторого сопротивления привёл его обратно в деревню.
(11) На площадке я нашёл своих слуг, Ульсон и Бой меня искали и недоумевали, куда я пропал.
(12) Ульсон подарил папуасу кусок табаку, с которым тот не знал, что делать, и, молча приняв подарок, заткнул его за браслет правой руки.
(13) Пока мы были среди площадки, из-за деревьев и кустов стали показываться дикари, не решаясь подойти и каждую минуту готовясь обратиться в бегство.
(14) Они молча и не двигаясь стояли в почтительном отдалении, зорко следя за движениями путешественников.
(15) Так как они не трогались с места, я должен был каждого отдельно взять за руку и притащить в полном смысле слова к нашему кружку.
(16) Наконец, собрав всех в одно место, усталый, сел посреди них на камень и принялся наделять разными мелочами: бусами, гвоздями, крючками для ужения рыбы и полосками красной материи.
(17) Назначение гвоздей и крючков они, видимо, не знали, но ни один не отказался их принять.
(18) Так как солнце уже село, я решил, несмотря на интерес первых наблюдений, вернуться на корвет, вся толпа проводила меня до берега, неся подарки: кокосы, бананы и двух очень диких поросят, у которых ноги были крепко-накрепко связаны и которые визжали без устали; всё было положено в шлюпку.
(19) В надежде ещё более укрепить хорошие отношения с туземцами и вместе с тем показать офицерам корвета моих новых знакомых, я предложил окружившим меня папуасам сопутствовать мне к корвету на своих лодках.
(20) После долгих рассуждений человек пять поместились в двух лодках, другие остались и даже, казалось, усиленно отговаривали более отважных от смелого и рискованного предприятия.
(21) Одну из лодок я взял на буксир, и мы направились к «Витязю».
(22) На полдороге, впрочем, и более смелые раздумали, знаками показывая, что не хотят ехать далее, старались отдать буксир, между тем как другая, свободная лодка быстро вернулась к берегу.
(23) Один из сидевших в лодке, которую мы тащили за собою, пытался даже своим каменным топором перерубить конец, служивший буксиром.
(24) Не без труда удалось втащить их на палубу: Ульсон и Бой почти что насильно подняли их на трап.
(25) На палубе я взял «пленников» под руки и повёл; они от страха тряслись всем телом и не могли без моей поддержки держаться на ногах, полагая, вероятно, что их убьют.
(26) Между тем совсем стемнело, был принесён фонарь, и дикари мало-помалу успокоились, даже повеселели, когда офицеры корвета подарили им разные вещи, угостили чаем, который они сразу выпили.
(27) Несмотря на такой любезный приём, они с видимым удовольствием и с большою поспешностью спустились по трапу в свою лодку и быстро погребли обратно к деревне.
(По Н.Н. Миклухо-Маклаю*)
* Николай Николаевич Миклухо-Маклай (1846-1912) — российский этнограф, антрополог, биолог, путешественник и просветитель.