(1) Я открыл входную дверь, и в прихожей появился Авга Шулин в клетчатой кепке и в серой, похожей на телогрейку куртке, из которой он давно вырос.
(2) На цыпочках, чтобы меньше следить, Авга прокрался в кухню и, дёрнув подбородком, вопросительно-тревожно уставился на меня.
(3) Почти полтора года жизни в городе ни капельки не изменили Авгу — та же кепка, та же куртка и та же простоватая физиономия.
(4) Первое время я считал Шулина старательным деревенским тупицей и даже издевательски прозвал его графом.
(5) Он не обиделся на кличку.
(6) Он вообще ни на что не обижался.
(7) Удивительный человек, он всё принимал с улыбкой, мол, сыпьте-сыпьте, я потом разберусь.
(8) По закону Ньютона действие равно противодействию, и на него никто не обижался, а вернее, его просто не замечали.
(9) Я лишь тогда обратил на Авгу внимание, когда он однажды на «графа» ответил мне с усмешкой: «Какой я граф — графин!
(10) Кринка!»
(11) В этом были и внезапная искренность, и смелость, и проблеск ума.
(12) Не каждый отважится дать себе такую оценку.
(13) Я стал с ним больше общаться, и скоро мне понравились и его простоватая физиономия, и забавные словечки, и наивные, но правильные, на мой взгляд, мысли, и точные замечания.
(14) А в одиннадцатом мы сели за одну парту и подружились окончательно.
(15) Авга продолжал смотреть на меня вопрошающе, ожидая каких-то разъяснений.
(16) Я понимал, что для него, который — тоже, кстати, удивительная штука! — трепетал перед учителями, у которого при виде директора подкашивались ноги, для него мой сегодняшний финт с демонстративным уходом с урока оказался неожиданным, потому что я не числился в анархистах.
—
(17) Шум был? — спросил я.
—
(18) Не было.
(19) А чего ты взбрыкнул?
—
(20) Я из школы уйду!
—
(21) Хм!
—
(22) Вот тебе и «хм»!
(23) Раздевайся!
(24) Обедать будем!
(25) Шулин жил у тётки, жил впроголодь, боясь объесть её семью, как он сам однажды признался мне.
(26) К большим праздникам ему приходили переводы и посылки с салом и сушёными грибами.
(27) Дней пять после посылки Шулин отъедался, а потом опять подтягивал ремень, хотя со стороны родственников я ни разу не заметил ни косого взгляда, ни обидного намёка.
(28) Скорее наоборот, они вздули бы Авгу, узнай об этом.
(29) Я не сбивал друга с его чем-то и мне привлекательного принципа, но при любой возможности подкармливал Шулина.
(30) Уже сунув ложку в щи, Авга замер и опять поднял на меня полные недоумения глаза.
—
(31) Ты это серьёзно?
—
(32) Абсолютно.
—
(33) А что делать будешь?
(34) Отцу на шею сядешь?
—
(35) Балда ты, граф!
(36) Работать буду!
—
(37) Ага, в рабочие, значит, подашься!
(38) Я в интеллигенты нацелился, а ты наоборот, как будто я тебя выдавливаю.
—
(39) Никто меня не выдавливает, — со вздохом сказал я. —
(40) А, собственно, чем плох рабочий класс?
—
(41) Рабочий класс не плох, — отозвался Шулин. —
(42) Но я не понимаю!
(43) Мать у тебя врач, отец инженер.
(44) Всё у вас есть.
(45) Только учись, получай образование, а ты куда-то вбок...
(46) У меня ничего нет, а я жму!
(47) На меня и батя с кулаком кидался, кричал, что сено косить некому, и дядька сейчас пилит, мол, куда я, бестолочь, лезу.
(48) А я лезу!..
(49) Нет, я не хвастаю, а рассуждаю!..
—
(50) Один мой дед был крестьянином, а второй всю жизнь работал на заводе.
—
(51) По дедам нечего судить.
(52) Теперь надо судить по отцам, — возразил Шулин. —
(53) А вообще-то сейчас и по отцам много не насудишь.
(54) Возьми вон моего!..
(55) Нет, судить надо по себе!
(56) Только по себе!..
—
(57) Ну, во-первых, признаюсь, если уж на то пошло, я ещё ничего не решил, раз!
(58) А во-вторых, именно таких рассуждений я и жду от родителей!
—
(59) А разве они ещё не знают?
—
(60) Нет.
—
(61) Вот ты мечешься, а я жизнь свою уже до половины рассчитал!
(62) Да-да!
(63) Удрать из деревни — раз!
(64) Удрал.
(65) Закончить школу в городе — два!
(66) Заканчиваю!
(67) Поступить на охотоведа или на геолога — три!
(68) И поступлю — кровь из носа!
(69) И выучусь!
(70) Пусть тятьки и дядьки с колунами бегают и шумят — я вылезу!
—
(71) Молодец!
—
(72) А чего улыбаешься?
—
(73) Да так.
(74) Авге нравилось говорить, что он удрал из деревни.
(75) Но ведь удрать — значит, от плохого и без оглядки, а Шулин, по-моему, спит и видит свою Черемшанку.
(76) И чуть в разговоре коснёшься деревни, он вздрагивает, как стрелка компаса близ магнита.
(77) Как-то мы ходили за его посылкой, так Авга раз пять подносил её к носу и принюхивался — родные запахи.
(78) Так что едва ли это сладкое бегство.
(79) И я спросил:
— А не зря ли ты удрал?
—
(80) Не зря.
(81) Для меня попасть в институт — это всё равно что на Луну, — пояснил Шулин. —
(82) Стартовать из деревни пороху не хватит, да и притяжение там здоровое.
(83) А город как промежуточная станция: заправлюсь — и дальше.
(84) Вот я и заправляюсь сейчас.
(85) Нет, расчёт верный!
—
(86) Ну, Циолковский!
—
(87) Только так!
—
(88) А ведь и у меня кое-какие расчёты своего будущего есть, — скромно проговорил я.
—
(89) Да уж поди!
(90) Голова-то у тебя — ого-го! — важно согласился Шулин. —
(91) А ты взбрыкиваешь!..
(92) Вот это мне и непонятно.
По Михасенко Г. П.