(1) Родные углы…
(2) К, ним тоже привыкаешь, и, если живёшь сильным чувством, они после радости тут же чем-нибудь огорчают.
(3) Мне уже плохо сидится дома.
(4) Год от году отвыкаешь от комнаты, где ты спал несмышлёным и тебе к изголовью подносили парное молоко, от крыльца, на котором ты любил греться спросонья, от выросших сверстников, казалось, навечно незаменимых, верных бездумным играм и «страшным» историям, от дорожек из дому в город, в города в дом, на которых мелькали одни и те же лица, наконец, от родной матери своей, не мыслившей провести без тебя вечер, но тоже стерпевшейся, такой же кровной, дорогой и (зачем скрывать?) всё же застланной туманом расстояний, живым отсутствием изо дня в день, украденной наступившими твоими заботами, женскими лицами, новыми голосами.
(5) А больше всего меня огорчала заметная возрастная перемена в людях, в сверстниках в первую очередь.
(6) Ведь в детстве, когда жизни, как небу, не видно конца, в юности, когда воображается вечное ночное свидание под черёмухой, трудно поверить, что и нас обуздают сроки.
(7) Закружит нас жизнь, весенней травкой поднимется кто-то моложе: им — нетерпение, глупое счастье ‘от лихости, нам — уже редеющие волосы, первые морщины, неудачи, воспоминания, болезни и одиночество.
(8) Бегут наши годы, и мы, повзрослев, глядим на себя как бы издали.
(9) Вот наконец-то побыл я дома.
(10) Как увидел из вагона степь, так мигом всполошился: какую же родину я оставил!
(11) Обошёл все детские местечки, дышал сибирским воздухом.
(12) Лето стояло душное, ставни были закрыты, улица точно спала.
(13) Люди тянули свою судьбу без меня, заботились о детях, окучивали картошку, гуляли по праздникам — без меня, я в стороне другой внимал новым знакомцам, с ними срастался.
(14) Здравствуйте, здравствуйте, ответишь кому-нибудь, да, вот приехал ненадолго, да, оторвался от родимого края, что сделаешь.
(15) И человек пойдёт дальше.
(16) Э-эх!
(17) Не вернуться мне домой навсегда.
(18) Такая моя доля.
(19) Как из чужой страны, забреду на материнский порог, осмотрю углы и подивлюсь своей ужасной забывчивости.
(20) Сибирь, родина, студёная земля моя, зачем я покинул тебя?
(21) Детство моё, школа, вёсны и зимы, дожди, под которые мы выбегали с крыльца босиком.
(22) Огромная, тихая Барабинская степь и Чулымские озёра, за которыми стелются и влекутся на запад воспетые центральные земли Руси.
(23) Туда глядел я в детстве со своего огорода.
(24) Что понимал я, что знал в те годы?
(25) Знал разве, что в родной Сибири окружён был бы заботой и задрожали бы во мне поржавевшие струны!
(26) И в тишине, под размягчающим дыханием ночи, которая вечно просит признаний, я вспомнил друзей и стал обращаться к ним, писать им устные письма, звать к себе.
(27) В любой стороне воскрешал я их, а в этой особенно.
(28) Далеко вы порою бывали, но вы с утра до вечера жили со мной на русской земле, где-то дышали и думали.
(29) И если в Москве длинными гудками в пустой квартире напоминали о ваших странствиях телефоны, я всё равно знал, что мы встретимся или напишем друг другу.
(30) Вы спасали меня одним своим присутствием в этом мире.
(31) Не всё удалось вам из того, что намечалось в сладкой юности.
(82) Разбросаны вы по градам и весям, скучаете друг без друга и шлёте друг другу длинные письма.
По В.И. Лихоносову Виктор Иванович Лихоносов (1936—2021) — советский и российский писатель, публицист, педагог.