(1)Многие русские слова сами по себе излучают поэзию, подобно тому как драгоценные камни излучают таинственный блеск.
(2)Сравнительно легко объяснить происхождение «поэтического излучения» многих наших слов. (3)Очевидно, слово кажется нам поэтическим в том случае, когда оно передает понятие, наполненное для нас поэтическим содержанием. (4)Большинство таких поэтических слов связано с нашей природой.
(5)Русский язык открывается до конца в своих поистине волшебных свойствах и богатстве лишь тому, кто кровно любит и знает «до косточки» свой народ и чувствует сокровенную прелесть нашей земли.
(6)Для всего, что существует в природе, — воды, воздуха, неба, облаков, солнца, дождей, лесов, болот, рек и озер, лугов и полей, цветов и трав, — в русском языке есть великое множество хороших слов и названий.
(7)Чтобы убедиться в этом, чтобы изучить ёмкий и меткий словарь, у нас есть, помимо книг таких знатоков природы и народного языка, как Кайгородов, Пришвин, Горький, Алексей Толстой, Аксаков, Лесков, Бунин и многие другие писатели, главный и неиссякаемый источник языка — язык самого народа, язык колхозников, паромщиков, пастухов, пасечников, охотников, рыбаков, старых рабочих, лесных объездчиков, бакенщиков, кустарей, сельских живописцев, ремесленников и всех тех бывалых людей, у которых что ни слово, то золото.
(8)Особенно ясными для меня стали эти мысли после встречи с одним лесником. (9)Шли мы с этим лесником по мелколесью. (10)В незапамятные времена здесь было большое болото, потом оно высохло, заросло, и сейчас о нем напоминал только глубокий, вековой мох, небольшие окна-колодцы в этом мху да обилие багульника.
(11)Кое-где во мху, как я уже говорил, попадались маленькие круглые окна-колодцы. (12)Вода в них казалась неподвижной. (13)Но если приглядеться, то можно было увидеть, как из глубины оконца все время подымается тихая струя и в ней вертятся сухие листики брусники и желтые сосновые иглы.
(14)Мы остановились у одного такого оконца и напились воды. (15)Она попахивала скипидаром.
— (16)Родник! — сказал лесник, глядя, как из оконца всплыл и тотчас пошел на дно неистово барахтавшийся жук. — (17)Должно, Волга тоже начинается из такого оконца?
— (18)Да, должно быть, — согласился я.
— (19)Я большой любитель разбирать слова, — неожиданно сказал лесник и смущенно усмехнулся. — (20)И вот, скажи на милость! (21)Бывает же так, что пристанет к тебе одно слово и не дает покоя.
(22)Лесник помолчал, поправил на плече охотничье ружье и спросил:
— (23)Вы, говорят, вроде книги пишете?
— (24)Да, пишу.
— (25)Значит, соображение слов у вас должно быть обдуманное. (26)А я вот как ни прикидываю, а редко какому слову найду объяснение. (27)Идёшь по лесу, перебираешь в голове слово за словом, и так их прикинешь и этак: откуда они взялись? (28)Да ничего не получается. (29)Познаний у меня нет. (30)Не обучен. (31)А бывает, найдешь слову объяснение и радуешься. (32)А чему радоваться? (33)Мне не ребят учить. (34)Я лесной человек, простой обходчик.
— (35)А какое слово к вам привязалось сейчас? — спросил я.
— (36)Да вот этот самый родник. (37)Я это слово давно приметил. (38)Всё его обхаживаю. (39)Надо думать, получилось оно оттого, что тут вода зарождается. (40)Родник родит реку, а река льётся-течет через всю нашу матушку землю, через всю родину, кормит народ. (41)Вы глядите, как это складно выходит, — родник, родина, народ. (42)И все эти слова как бы родня между собой. (43)Как бы родня! — повторил он и засмеялся.
(44)Простые эти слова открыли мне глубочайшие корни нашего языка.
(45)Весь многовековый опыт народа, вся поэтическая сторона его характера заключались в этих словах.
(По К.Г. Паустовскому*)
* Константин Георгиевич Паустовский (1892—1968) — русский советский писатель, классик «Мещёрской стороны» и «Золотой розы».