(1)Тридцать семь комнат выходили в длинный, как пожарная кишка, коридор. (2)В каждой комнате — семья. (3)В каждой семье свои радости и беды. (4)И часто случалось, что в одной комнате веселятся, а в другой плачут. (5)В одной шум и гам, а в соседней жуткая тишина. (6)Пять этажей было в этом старом доме, построенном когда-то заводовладельнсм для своих рабочих. (7)Жили в нём труженики. (8)Многодстные и бездетные, одиночки, вдовы с детьми. (9)В праздники жильцы выходили в коридор и веселились сообща. (10)13 будни ссорились, мирились, откровенничали, чтобы потом же корить друг друга, одалживались до получки, помогали в несчастье, порой завидовали в радости.
Возможно, они были бы лучше, если бы избавились от такой скученности. (12)Но в то время это было невозможно, поэтому в характере жильцов такой комнатной систем,., были грубость, и недоброжелательство, и сварливость. (13)Эго от носилось особенно к тем жен, пипам, которые не работали на производстве, а знали только один свой твёрдо определенный круг: продуктовую лавку,кухню, своё жильё и постоянную заботу о своих близких — как бы их повкуснее накормить, да так, чтобы это было недорого. (14)Собираясь на кухне, они обсуждали свои дела, перемывали косточки тем. кого в этот час с ними не было. (15)Порой доставалось от них и Насте, сухой, нервной женшинс, потерявшей в блокаду мужа и двоих детей. (16)Она жила одна.
(17)В летнее время на выходной ездила на дачу к своей сестре, жене профессора-медика. (18)Та любила цветы, и весь участок у неё пламенел от множества георгинов, гладиолусов, маков, флоксов. (19)Возврашаясь от сестры, Настя привозила громадный букет, вызывавший у всех соседок зависть и раздражение. — (20)Ну до чего жадна, — собираясь на кухне, говорили они. — (2!)Вот сколько её знаю, ни разу не одарила хоть цветочком. — (22)Чего захотела, она скорей удавится, чем лепесток даст,— с сердцем говорила Нюрка. (23)Жила она с сыном, муж-водопроводчик ушёл от неё лет десять назад, и с тех пор она стала ко всему относиться недоверчиво и зло. — (24)И зачем ей цветы, она и нюхать-то их не может со своим насморком, — пожимая острыми плечами, фыркала триднапшетняя Сонечка, уже успевшая три раза выйти замуж и теперь жившая с четвёртым — пожилым проводником. — (25)Ох и алые же вы, бабоньки. (26)Ну чего вам дались её цветы,— говорила старая Катя.
— (27)Не троньте вы её. (28)Нелегко ей. — (29)А нам легко? — сразу накидывалась на неё Нюрка. — (30)И тебе нелегко. (31)А поругаешь, что, легче, что ль. станет? (32)И, позабыв про Настю, просе цветы, начинали ругаться, поносить друг друга, но тут у кого-нибудь закипал чайник, у другой пузырём подымалось вскипевшее молоко, и разговоры и ссоры сами собой обрывались, и кухня пустела. (ЗЗ)Но вот на кухне появился большой букет из огненно-красных, белых, карминно-розовых, пурпурно-фиолетовых огней.
— (34)Доченька, а цветы ведь нам привезла Настёна. (35)Она и па кухне поставила, чтобы для всех… (36)На шум по открывались соседние двери. (37)Из них выглянули Сонечка и Нюрка. (38)И. странное дело, что-то произошло с этим букетом. (39)Пока он был Настин, никто в нём не в, цел той красоты, какая появилась теперь. (40)Женшпны восклицали, разглядывали, улыбнись друг другу. (41)И в какую-то минуту наступила тишина. (42)Жепшпны задумались. (43)0 чём? (44)4 го вспомнили? (45)4 го навеяли нм цветы?
(46)Можст, детство, с лужайками и полянами, с легкими облаками, плывущими по синему небу, речку с тёплыми берегами. (47)Может, юность, ту безмятежную пору, когда ни о чём не думается, ни о чём не грустится. (48)Что-то приветливое, ласковое касалось их сердец и, как слабые отсветы чего-то хорошего, появлялось на их усталых, раньше времени постаревших лицах. (49)Может, думали и о том, что в повседневной сутолоке, в беспрерывных заботах совсем забыли, что кроме кухни, лавки, дымного города есть ещё земля, с цветами, с озёрами, тенистыми лесами, светлыми полянками, что надо бы почаще там бывать, что не должна вся жизнь пройти в этих пустых, почерневших от паров и поджарок кухонных стенах, что жить надо светлее.
— (50)Цветы… — прошептала Сонечка и склонилась, коснулась их щекой. (51)И все улыбнулись и незнакомо притихли. (52)А в кухне уже наступал вечер. (53)Солнце садилось где-то за городом, там, где леса и реки, где поля и цветы. (54)Нс покидало женщин светлое состояние и утром. (55)В отличие от прежних многих дней, они не были раздражены, не схватывались из-за ерунды, не торопились занять крайние, более удобные горелки. (56)Были предупредительны, уступчивом, словно поняли, что всё грубое не нужно, что можно хорошо жить, уважая друг друга.
(По С.А. Воронину*)
* Сергей Алексеевич Воронин (1913—2002) — советский и российский писатель, главный редактор журнала «Нева» (1957—1964).