(1)Клава была простая, добрая, умелая одинокая девушка, года на четыре постарше Кости. (2)Отец её умер, мать жила в деревне. (3)Клава работала в артели по производству игрушек, а жила в девичем общежитии с аккуратно заправленными койками, с бумажными цветами и открытками кинозвёзд.
(4)Костю она сразу взяла на своё попечение. (5)Все уехали в деревню. (6)Настя, подруга
Клавы, тоже была в отъезде. (7)В городе знакомых практически не оставалось.
(8)Клава приходила сразу после работы и пела, как канарейка, в сумрачной кухне. (9)Она стирала Костины рубашки, готовила обед, мыла посуду. (10)Отоваривала карточки в распределителе и всё ахала: сколько талонов пропало! (11)Сама никогда не садилась за стол вместе с Костей. (12)Чем только она сыта была — неизвестно. (13)Так, ущипнёт кусочек какой-нибудь и снова поёт, работает.
(14)Клава очень хотела замуж и не скрывала этого, но на самого Костю никаких видов не имела: «Старуха я против тебя». (15)А хотелось, ужасно хотелось счастья, с приличной комнатой, с хорошим мужем, со своей посудой. (16)Клава любила посуду, особенно фарфор.
(17) Часто по вечерам они сидели у лампы: Костя за книгой (экзамены всё же были впереди), а Клава штопала носки или пришивала пуговицы, далеко отводя руку с иглой и откусывая нитку зубами.
(18)Костя читал и вполуха слушал Клаву. (19)Ему было хорошо. (20)Казалось, сама жизнь журчит рядом — тёплая и немудрёная. (21)Он отрывался от книги, клал щёку на жёсткую Клавину руку и закрывал глаза. (22)Она глядела на него и говорила чуть слышно:
— Кавалерчик ты мой красивенький.
(23)Уже приближалась осень. (24)На носу — экзамены, вечера стали темнеть, а он всё жил и ни о чём не думал. (25)Однажды вечером позвонил Юра, друг Кости.
— (26)Как дела? — жёстко спросил он.
(27)Костя очень обрадовался:
— Юрка, ты? (28)Какой же ты молодец, что позвонил!
- (29)Настолько ли ты в своём уме, чтобы со мною встретиться?
— (30)Как ты можешь сомневаться? (31)В любое время, в любой день.
— (32)Замётано. (33)В понедельник, в обычное время — у меня.
— (34)Договорились.
(35)И вот они снова на улице с Юрой, только уже не белая ночь, а чёрный август у них над плечами. (36)Юра самый свой, самый нужный. (37)Костя ему рассказал про Клаву.
— (38)Понятно, ты ждёшь реакции.
— (39)Нисколько не жду.
(70)Зрёшь. (41)Каждый человек, выложивший себя перед другом, ждёт реакции.
(42)Бескорыстной откровенности не бывает. (43)Некоторые ждут сочувствия. (44)Ты ждешь
— (45)Будь по-твоему: я жду анализа.
- (46)Итак, — сказал Юра, — перед нами довольно заурядный случай: человек молодой, физически здоровый и не урод...
— (47)Это мусор, — сказал Костя. — (48)Не сори, пожалуйста.
— (49)Ладно, - согласился Юра. — (50)Я человек покладистый, не сутяга. (51)Сойдёмся на том, что случай довольно заурядный.
— (52)Пожалуй, так.
(53)0 любви, сколько я понимаю, в данном случае речи не идёт.
(54)Мне это не так уж ясно.
- (55) Что ж ты, любишь её, что ли?
(56)В каком-то смысле — да.
- (57)Запомни, дурень, что любовь не может быть «в каком-то смысле». (58)Она или есть, или её нет. (59)В данном случае её нет.
— (60)А ты сам? (61)Неужели ты своих девушек любил по-настоящему?
- (62)Я не любил, а был влюблён. (63) Это большая разница.
- (64)То есть любил самого себя по их поводу?
— (65)Пожалуй, что так.
(По И. Грековой*)
* И. Грекова (Елена Сергеевна Вентцель, 1907—2002) — русский советский прозаик, доктор технических наук, профессор.