(1) Я приехал на родину, где не был лет тридцать; ступил на эту землю, как, может быть, ступают куда-то, перелетев через Время; ступил в ожидании чуда - с замершим в груди восторгом, который всплеснется, как только увидишь нечто из прошлой жизни, нечто, не раз снившееся.
(2) Низенький поселок судоремонтного завода на левом берегу Вятки.
(3) Западный высокий и лесистый берег, который еще до наступления вечера накрывает огромной тенью и селение, и затон, и луга за ним...
(4) Серые бревенчатые стены домов, наличники...
(5) Ветерок треплет березу у невысокого обелиска павшим в Отечественную войну...
(6) Я сказал тетке, у которой гостил, что пойду "на ту сторону" - так назывались заливные по весне луга за затоном.
(7) Перешел затон по мостику и оказался среди колючих кустов ежевики.
(8) Потом, с горстью кислых, чернильно пачкающих ладонь ягод, пошагал по лугу, уставленному там и сям стожками сена.
(9) Солнце уже нависло над острыми верхушками елей на западном берегу, согревая последним теплом луг и стога сена.
(10) Неизвестно, что заставило меня подойти к стожку и обнять его, припасть к нему, уткнувшись лицом в теплое и душистое сено, но я сделал это и несколько минут стоял так, вдыхая неповторимый аромат высохших трав.
(11) Были в нем, кроме всего, и запахи парного молока, и самой коровы, и сеновалов детства, где кувыркались, делали ходы, просто лежали, раскинув руки...
(12) Луга здесь неровные, часто попадаются низинки.
(13) По весне, когда вода на реке спадает, они превращаются в озерца, полные мальков; озерца постепенно высыхают, подросшую рыбу можно тогда ловить даже корзинами.
(14) Луга перемежаются дубнячками, где детвора военной поры собирала желуди для свиней, а то и для пекарен (желудевую муку добавляли к хлебу), и искала птичьи гнезда, среди них попадались и утиные - вот был подарок к бедному столу военных лет!
(15) А еще на этих лугах объедались черемухой, собирали дикий лук для домашних пирогов, полевую клубнику и землянику.
(16) Ягоды, естественно, съедались еще до дома, если только там не ждали младшие брат или сестра.
(17) Здесь играли, зорили осиные гнезда, набирали пышные букеты луговых цветов - ромашек, ирисов, гвоздик, жгли костры, пекли картошку, рассказывали, когда темнота за спинами сгущалась все больше, страшные истории...
(18) Все это я и вспоминал, оглядывая луга и перелески, силясь отыскать хоть одно знакомое с дальних времен место.
(19) Я спускался в давно уже высохшие низинки, шарил в траве в поисках клубники, находил жесткий, отцветший уже лук - и все больше погружался в зеленое царство своего детства, щедро и навсегда наградившее меня любовью к деревьям, травам, цветам.
(20) Чувство восторга, поначалу только гнездившееся в груди, ширилось, нарастало, охватывало меня всего - и уже сами собой выговаривались какие-то слова, хотелось кричать, бегать...
(21) И вдруг я услышал из ближайшего перелеска впереди странные звуки.
(22) Звонки, детские голоса, смех.
(23) Там, в дубнячке, либо стояла карусель (откуда она здесь?), либо дети катались на велосипедах, изо всех сил звоня друг дружке, чтобы не столкнуться.
(24) Я остановился, прислушался.
(25) Так оно и есть - карусель или велосипеды.
(26) Какие-то веселые колокольчики.
(27) И детские голоса.
(28) Я сначала пошел к перелеску, потом побежал, потому что стало казаться, что звонки удаляются, велосипеды уезжают по мере того, как я приближался к ним.
(29) Дубрава оказалась безлюдной, и ничто не говорило в ней о том, что только что здесь были дети.
(30) Я пробежал ее всю и снова очутился на лугу - а звонки и голоса стали раздаваться уже из перелеска, что был метрах в пятидесяти.
(31) Мне во что бы то ни стало хотелось увидеть этих детей, и я быстро пересек не кошенный еще луг.
(32) Но и там, среди деревьев, не было ни одного человека.
(33) А детские голоса, чудесно переместившись, звенели из дубравы, маячившей впереди.
(34) Что это?!
(35) Кто заманивает меня в глубь лугов, не подпуская к себе ни на шаг?
(36) То ли просто не хотят, чтобы я увидел их, то ли так играют.
(37) То ли...
(38) Последнее предположение ошеломило меня.
(39) Я хотел было двинуться к очередной дубовой рощице, откуда снова доносились детские голоса и смех, но догадка остановила меня.
(40) Я понял, что никогда не догоню этой веселой карусели, никогда не увижу ее.
(41) Она всегда уже будет от меня на расстоянии пятидесяти метров и лет, лет, лет...