(1)И как только я ни называл её про себя! (2)Топало, бегемот, мед-ведица...
1. Помню, я даже растерялся, когда впервые увидел её, - такая вдруг стопудовая туша выперла из-за угла, да ещё в этом своём му-жикоподобном, длиннющем пиджаке из какого-то дешёвого темно-синего сукна...
2. ?Я немного успокоился, когда на ум пришла вот эта самая клич-ка - слон голубоглазый. (5) Тут уж было кое-что ухвачено и от её ха-рактера, от её доброты. (6) Ибо всякий раз, встречаясь со мною, она улыбалась мне своими голубыми, прямо-таки ангельскими глазами и с какой-то обезоруживающей простотой, чуть-чуть шепелявым голосом спрашивала:
— Как вы поживаете? (7) Как ваше здоровье?
(8) Я, конечно , говорил какие-то банальности, пустяки. (9) Не принимать же в серьез все эти расхожие, изо дня в день повторяющиеся благоглупости?
(10)И вдрут однажды приходит из университета жена (она читала курс русской литературы на заочном отделении, где работала Мария Тихоновна) и говорит:
- Марию Тихоновну видела.
-
(11)Ну и что?
-
(12)Приглашала на юбилей.
-
(13)Ну знаешь... (14) Только мне теперь по юбилеям и ходить...
-
(15) Ничего. (16) Надо же уважить человека.
(17)Я пришёл в ярость. (18) Конец учебного года - да разве ей объяснять, что за жизнь в это время у преподавателя университета?
1. Да тут не то что по юбилеям ходить - дыхнуть некогда.
2. ?Жена дала мне выкричаться, а вечером снова завела разговор про юбилей: Мария Тихоновна старый, одинокий человек, у Марии Тихоновны никого нет: ни детей, ни мужа...
3. ?Жена не унималась:
- Всех-то ты жалеешь. (22)Только и делаешь, что говоришь да пишешь о любви к людям. (23)А вот на деле любовь к человеку проявить — к живому, к конкретному...
(24) И в конце концов я махнул рукой: быть по-твоему! (25) Пойдём на юбилей.
(26) Вечер был - чудо. (27 )Золотой закат во всё ленинградское небо, пушкинская Нева с каменными сфинксами.
(28) И мы шли с женой по этому сказочному городу, наслаждались всей окружающей красотой, и я был счастлив. (29) Счастлив от своего великодушия, от своего благородства, оттого, что я не зачер-ствел, как другие, душой, откликнулся на простой человеческий зов.
1. И я представлял себе, как обрадуется сейчас старуха, увидев меня в дверях, какой переполох вызовет моё явление у её невзрачных подруг — всех этих секретарш, делопроизводителей, лаборанток...
2. ?Так мы дошли до Дома учёных на Дворцовой набережной, и тут я посмотрел на жену: не ошиблась ли она? (32)Действительно ли в этом роскошном дворце назначен ужин? (33) Ведь сюда даже известные учёные далеко не всегда могут пробиться.
(34) Ерунда какая-то, — оробело твердил я про себя и, уж не помню как, открыл какую-то дверь. (35) Открыл и буквально замер: такое праздничное многолюдье увидел в зале. (36) Много, много было гостей! (37) Профессора, доценты, аспи-
(38) Тут было немало и таких, кого я видел впервые, кто жил и работал на Дальнем Востоке, в Сибири, на Урале, на Кольском полуострове.
-
(39) И что же, они специально приехали на этот вечер?
-
(40)Ну а как же! (41)Да на юбилей Марии Тихоновны люди с того света приехали бы, а уж с этого-то что.
(42)К нашему приходу главные речи были уже произнесены, и теперь в права вступали чувства, которые, как шампанское, выплёскивались через край.
- (43) Мария Тихоновна, вы были для меня как родная мать!
(44) Честное слово!
-
(45)А я Марии Тихоновне обязан жизнью...
-
(46)А я на всю жизнь запомнила слова, которыми меня Мария Тихоновна вытащила из беды: «Смотри не на тех, кому лучше, смотри на тех, кому хуже...»
(47)Затем известный учёный-географ Василий Павлович, как бы подводя итоги, сказал:
- Наши дела, дела людей науки, измеряются статьями, книгами, открытиями, а чем, какой мерой измерить дела души, дела сердца?
1. Я посмотрел на жену, - в глазах у нее стояли слёзы, да у меня и самого горло перехватывало, и вдруг я понял, что значила Мария Тихоновна в жизни этих людей.
2. Дети железного века, века, когда исчезли, позабылись такие слова, как сострадание, милосердие, жалость. (50) Но она-то, Мария Тихоновна, знала, ведала силу этих слов. (51)И сколько человеческих сердец отогрелось, оттаяло возле неё! (52)Сколько отчаявшихся вос-прянуло духом!
(53) Марии Тихоновны давно уже нет в живых, и я даже не знаю, где покоится её прах. (54)Но в те дни, когда мне бывает особенно тягостно и безысходно, я вспоминаю её юбилей. (По Ф.А. Абрамову*)
* Фёдор Александрович Абрамов (1920—1983) — русский советский писатель, литературовед, представитель «деревенской прозы».