(1) Мы, держа в руках Искусство, самоуверенно почитаем себя хозяевами его, смело направляем, обновляем, реформируем, манифестируем, продаём за деньги.
(2) А искусство не оскверняется нашими попытками, всякий раз уделяя нам часть своего тайного внутреннего света.
(3) Но охватим ли весь этот свет?
(4) Один художник мнит себя творцом независимого духовного мира и взваливает на свои плечи акт творения этого мира, но подламывается, ибо нагрузки такой не способен выдержать смертный гений.
(5) Как и вообще человек, объявивший себя центром бытия, не сумел создать уравновешенной духовной системы.
(6) И если овладевает им неудача, валят её на извечную дисгармоничность мира, на сложность современной разорванной души или непонятливость публики.
(7) Другой знает над собой силу высшую и радостно работает маленьким подмастерьем в этом мире, хотя ещё строже его ответственность за всё написанное, нарисованное, за воспринимающие души.
(8) Зато не им этот мир создан, не им управляется, нет сомнения в его основах.
(9) Художнику дано лишь острее других ощутить красоту мира и безобразие человеческого вклада в него и остро передать это людям.
(11) Археологи не обнаруживают таких ранних стадий человеческого существования, когда бы не было у нас искусства.
(12) И ошибались, и ошибутся все предсказатели, что искусство разложится, изживёт свои формы, умрёт.
(13) Умрём мы, а оно останется.
(14) И ещё поймём ли мы до нашей гибели все стороны и все назначения его?
(15) Не всё называется.
(16) Иное влечёт дальше слов.
(17) Искусство растепляет даже захоложенную, затемненную душу к высокому духовному опыту.
(18) Посредством искусства иногда посылаются нам смутно, коротко такие откровения, каких не выработать рассудочному мышлению.
(19) Как то маленькое зеркальце сказок: в него глянешь и увидишь не себя, увидишь на миг Недоступное, куда не доскакать, не долететь.
(20) И только душа занывает...
(21) Достоевский загадочно обронил однажды: «Мир спасёт красота».
(22) Что это?
(23) Мне долго казалось, что это просто фраза.
(24) Как бы это возможно?
(25) Когда в кровожадной истории, кого и от чего спасала красота?
(26) Облагораживала, возвышала - да, но кого спасла?
(27) Однако есть такая особенность в сути красоты, особенность положении искусства: убедительность истинно художественного произведения совершенно неопровержима и подчиняет себе даже противящееся сердце. (28Политическую речь, напористую публицистику, программу социальной жизни, философскую систему можно, по-видимому, построить гладко, стройно и на ошибке, и на лжи.
(29) Что скрыто и что искажено - увидится не сразу.
(30) Произведения же художественные свою проверку несут сами в себе: зачерпнувшие истины и представившие нам её сгущённо-живой, они захватывают нас, приобщают к себе властно, - и никто никогда, даже через века, не явится их опровергать.
+
(31) Так, может быть, это старое триединство Истины, Добра и Красоты не просто парадная обветшалая формула?
(32) Если вершины этих трёх дерев сходятся, но слишком явные, слишком прямые просли Истины и Добра задавлены, срублены, не пропускаются, то, может быть, причудливые, непредсказуемые, неожидаемые поросли Красоты пробьются и выполнят работу за всех трёх?
(33) И тогда не обмолвкою, но пророчеством написано у Достоевского:
«Мир спасёт красота»?
(34) И тогда искусство, литература могут на деле помочь сегодняшнему миру?
(По А.И. Солженицыну*)
По Солженицын А.И.