(1) Пепе лет десять, он хрупкий, тоненький, быстрый, как ящерица, пёстрые лохмотья болтаются на узких плечах, в бесчисленные дыры выглядывает кожа, тёмная от солнца и грязи.
(2) Он похож на сухую былинку — дует ветер с моря и носит её, играя ею, — Пепе прыгает по камням острова, с восхода солнца по закат, и ежечасно откуда-нибудь льётся его песенка о милой, родной Италии.
(3) Его всё занимает: цветы, густыми ручьями текущие по доброй земле, ящерицы среди лиловых камней, птицы в чеканной листве олив, в малахитовом кружеве виноградника, рыбы в тёмных садах на дне моря и туристы на узких, запутанных улицах города.
(4) Множество интересных историй можно рассказать о Пепе. Однажды какая-то синьора поручила ему отнести в подарок её подруге корзину яблок из своего сада.
—
(6) Заработаешь сольдо1! — сказала она.
(6) Он с полной готовностью взял корзину, поставил её на голову себе и пошёл, а воротился за сольдо лишь вечером.
—
(7) Ты не очень спешил! — сказала ему женщина.
—
(8) Но всё-таки я устал, дорогая синьора! — вздохнув, ответил Пепе. —
(9) Ведь их было более десятка!
—
(10) В полной до верха корзине? (И)Десяток яблок?
—
(12) Мальчишек, синьора.
—
(13) Но яблоки?
—
(14) Сначала мальчишки: Микеле, Джованни...
(15) Она начала сердиться, схватила его за плечо, встряхнула:
— Отвечай, ты отнёс яблоки?
—
(16) До площади, синьора!
(17) Вы послушайте, как хорошо я вёл себя: сначала я вовсе не обращал внимания на их насмешки: пусть, думаю, они сравнивают меня с ослом, я всё стерплю из уважения к синьоре, к вам, синьора.
(18) Но когда они начали смеяться над моей матерью, ага, подумал я, ну это вам не пройдёт даром.
(19) Тут я поставил корзину, и — нужно было видеть, добрая синьора, как ловко и метко попадал я в этих разбойников, вы бы очень смеялись!
—
(20) Они растащили мои плоды?! — закричала женщина.
(21) Пепе, грустно вздохнув, сказал:
— О нет.
(22) Но те плоды, которые не попали в мальчишек, разбились о стены, а остальные мы съели, после того как я победил и помирился с врагами...
(23) Женщина долго кричала, извергая на голову Пепе все проклятия, известные ей, — он слушал её внимательно и покорно, время от времени прищёлкивая языком, а иногда с тихим одобрением восклицая:
— О-о, как сказано!
(24) Какие слова!
(25) А когда она, устав, пошла прочь, он сказал вслед ей:
— Но, право, вы не беспокоились бы так, если б видели,, как метко попадал я прекрасными плодами вашего сада в грязные головы этих мошенников, — ах, если б вы видели это! — вы дали бы мне два сольдо, вместо обещанного одного!
(26) Грубая женщина не поняла скромной гордости победителя — она только погрозила ему железным кулаком.
(27) Но всего лучше Пепе, когда он один стоит где-нибудь в камнях, вдумчиво разглядывая их трещины, как будто читая по ним тёмную историю жизни камня.
(28) В эти минуты живые его глаза расширены, подёрнуты красивой плёнкой, тонкие руки за спиною и голова, немножко склонённая, чуть-чуть покачивается, точно чашечка цветка.
(29) Он что-то мурлычет тихонько, он всегда поёт.
(30) Хорош он также, когда смотрит на цветы: лиловыми ручьями льются по стене глицинии2, а перед ними этот мальчик вытянулся струною, будто вслушиваясь в тихий трепет шёлковых лепестков под дыханием морского ветра.
(31) Смотрит и поёт.
(32) Издали, как удары огромного тамбурина3, доносятся глухие вздохи моря.
(ЗЗ)Играют бабочки над цветами — Пепе поднял голову и следит за ними, щурясь от солнца, улыбаясь немножко завистливой и грустной, но всё-таки доброй улыбкой старшего на земле.
(34) А когда море спокойно, как зеркало, и в камнях нет белого кружева прибоя, Пепе, сидя где-нибудь на камне, смотрит острыми глазами в прозрачную воду: там, среди рыжеватых водорослей, плавно ходят рыбы, быстро мелькают креветки, боком ползёт краб.
(35) И в тишине над голубою водой тихонько течёт звонкий, задумчивый голос мальчика:
— О море... море...
(36) Взрослые люди, кто подобрей, кто более внимательно присматривается друг к другу, говорят о мальчике:
— Пепе будет нашим поэтом...
(37) Пасквалино же, столяр, старик с головою, отлитой из серебра, и лицом точно с древней римской монеты, мудрый и всеми почитаемый Пасквалино говорит своё:
— Дети будут лучше нас.
(38) Очень многие верят ему.
(По М. Горькому*)
* Максим Горький (настоящее имя — Алексей Максимович Пешков; 1868-1936) — выдающийся русский советский писатель и драматург.