(1) Думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что подавляющее большинство людей прекрасно обходится без поэзии.
(2) И это по-человечески не говорит о них ни хорошо, ни плохо: они просто не получают от стихов удовольствия.
(3) Когда-то в древности стихами писались священные тексты — считается, что для удобства массового запоминания наизусть.
(4) Спустя столетия поэзия опростилась и постепенно стала пристрастием и баловством, вроде спорта, коллекционирования всякой всячины или любви к путешествиям.
(5) Баловством-то баловством, но с самыми серьёзными вещами: с любовью, со смертью, со смыслом или бессмыслицей жизни и т.п.
(6) Не только великий писатель, но и очень умный человек Лев Толстой считал, что сочинять стихи — все равно что танцевать за плугом.
(7) Он, вероятно, имел в виду, что думать на главные темы и так непросто, зачем же еще усложнять себе задачу, отвлекаясь на всякие выкрутасы — размер и рифму.
(8) Но чуткие к поэзии люди могли бы возразить, что Толстой, в общем и целом, прав, кроме тех случаев, когда он не прав.
(9) Возьмём для примера такое философское суждение: объективный мир и человеческое мышление имеют принципиально разные начала, поэтому все попытки осмыслить устройство мироздания тщетны.
(10) Суждение как суждение — глубокое и горькое, его можно принять к сведению.
(11) Но вот как высказался на ту же тему Тютчев:
Природа — сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.
(12) Для чувствительного читателя эти четыре строки тотчас делают отвлечённое философское предположение личным переживанием, дают возможность испытать собственную и сиюминутную эмоцию от старинной выкладки ума.
(13) А знать какую-либо точку зрения на предмет и испытать по поводу того же предмета собственное чувство — качественно разные вещи.
(14) Зачем мы посещаем памятные для себя места — двор детства или окрестности дачи, где жили когда-то?
(15) Мы разве не знаем заранее, что нас там больше нет, что нет в живых многих людей, с памятью о которых связаны эти пейзажи?
(16) Или для нас новость, что время безвозвратно проходит?
(17) Всё мы прекрасно знаем, но хотим пережить этот опыт вновь, понарошку воскресить прошлое, убедиться в собственной причастности к печали и радости жизни.
(18) Что-то такое представляет собой и поэзия.
(19) Под её воздействием разыгрывается воображение, и человек на время оказывается под обаянием какого-либо авторского настроения или хода мысли.
(20) Но здесь — перекрёсток.
(21) Если мир и человеческая жизнь в нем — урок с более или менее известным ответом, то поэзия, конечно же, помеха, потому что рассеивает внимание и отвлекает от «учёбы».
(22) При таком раскладе поэзия может пригодиться лишь в качестве наглядного пособия.
(23) Но если допустить, что мир возник и существует по мановению непостижимой — личной или безличной — творческой стихии, то искусству, включая и такое бесполезное, как поэтическое, нечего стесняться: соразмерность и равновесие его шедевров пребывают, как кажется, в согласии с загадочными законами и пропорциями мироустройства.
(24) Хочется думать, что именно это имел в виду Пушкин, когда сказал: «Поэзия выше нравственности — или, по крайней мере, совсем иное дело».
(25) Получается, что я так и не ответил на вопрос «Зачем нужны стихи?».
(26) Но это, в конце-то концов, даже утешительно: значит, поэзия — из ряда главных явлений человеческого бытия, смысл которых так и останется вечной головоломкой.
Сергей Маркович Гандлевский (1952 г., Москва) — русский поэт и прозаик, эссеист, переводчик.