(1) Мы ждали своих ребят из поиска.
(2) Никогда не забуду тонкое лицо радистки Верочки, склонённое над рацией, и тот блиндаж начальника штаба дивизиона, озарённый двумя керосиновыми лампами.
(3) Вверху, над накатами,
— звёзды, тишина, вымерзшее пространство декабрьской ночи, ни одного выстрела, везде извечная успокоенность сонного человеческого часа.
(4) А под накатами молча лежали солдаты на нарах, и, засыпая, я с мучительным наслаждением видел какое-то белое сияние вокруг её коротко подстриженных, по-детски золотистых волос.
(5) Разведчики вернулись на рассвете, когда все в блиндаже уже спали, обогретые печью, успокоенные затишьем.
(6) Вдруг звонко и резко заскрипел снег в траншее, раздался за дверью всполошённый оклик часового, послышались голоса, смех, хлопанье рукавицами.
(7) В блиндаж вместе с морозным паром весело ввалились, затопали валенками двое рослых разведчиков, с накалённо-багровыми лицами, с густо заиндевелыми бровями.
(8) Ввели трёх немцев-языков в зимних каскетках с меховыми наушниками, в седых от инея длинных шинелях.
(9) Сонный блиндаж шумно заполнился топотом ног, шуршанием мёрзлой одежды, дыханием людей, наших и пленных, одинаково прозябших в простран- стве декабрьских полей.
(10) И тут я увидел, как радистка Верочка медленно, будто в оце- пеняющем ужасе, встала возле своей рации и как один из пленных, высокий, красивый, оскалив в заискивающей улыбке молодые чистые зубы, поднял и опустил плечи, вроде бы желая погреться в тепле.
(11) И тогда Верочка странно дрогнула лицом.
(12) Светлые волосы от резкого движения головы мотнулись над сдвинутыми бровями, и, бледнея, ку- сая губы, она шагнула к пленным, как в обморочной замедленности расстёгивая на боку маленькую кобуру трофейного «вальтера».
(13) Потом немцы закричали заячьими голосами, и тот, высокий, инстинктивно защи- щаясь, суматошно откачнулся с широко разъятыми предсмертным страхом глазами.
(14) И тут же она, страдальчески прищурясь, выстрелила и, вся дрожа, запрокинув голову, упала на земляной пол блиндажа, стала кататься по земле, истерически плача, дёргаясь, вскрикивая, обеими руками охватив горло, точно в удушье.
(15) До этой ночи мы все были влюблены в неё.
(16) Тоненькая, синеглазая, она предста- ла в тот миг перед нами совсем в другом облике, беспощадно разрушающем прежнее — нечто слабое, загадочное в ней.
(17) Пленного немца она ранила смертельно.
(18) Он умер в госпитале.
(19) После того наша общая влюблённость мальчишек сменилась чувством брезгливой жалости.
(20) И я уже не мог теперь представить, как можно (даже в воображении) целовать Верочку, на наших глазах сделавшую то, что не дано природой женщине.
(По Ю.В. Бондареву*)
* Юрий Васильевич Бондарев (1924–2020) — русский советский писатель.
По Бондареву Ю.