(1)Мы ждали своих ребят из поиска. (2)Никогда не забуду тонкое лицо радистки Верочки, склонённое над рацией, и тот блиндаж начальника штаба дивизиона, озарённый двумя керосиновыми лампами. (3)Вверху, над накатами,
— звёзды, тишина, вымерзшее пространство декабрьской ночи, ни одного выстрела, везде извечная успокоенность сонного человеческого часа. (4)А под накатами молча лежали солдаты на нарах, и, засыпая, я с мучительным наслаждением видел какое-то белое сияние вокруг её коротко подстриженных, по-детски золотистых волос.
(5)Разведчики вернулись на рассвете, когда все в блиндаже уже спали, обогретые печью, успокоенные затишьем. (6)Вдруг звонко и резко заскрипел снег в траншее, раздался за дверью всполошённый оклик часового, послышались голоса, смех, хлопанье рукавицами.
(7)В блиндаж вместе с морозным паром весело ввалились, затопали валенками двое рослых разведчиков, с накалённо-багровыми лицами, с густо заиндевелыми бровями.
(8)Ввели трёх немцев-языков в зимних каскетках с меховыми наушниками, в седых от инея длинных шинелях. (9)Сонный блиндаж шумно заполнился топотом ног, шуршанием мёрзлой одежды, дыханием людей, наших и пленных, одинаково прозябших в простран- стве декабрьских полей. (10)И тут я увидел, как радистка Верочка медленно, будто в оце- пеняющем ужасе, встала возле своей рации и как один из пленных, высокий, красивый, оскалив в заискивающей улыбке молодые чистые зубы, поднял и опустил плечи, вроде бы желая погреться в тепле. (11)И тогда Верочка странно дрогнула лицом. (12)Светлые волосы от резкого движения головы мотнулись над сдвинутыми бровями, и, бледнея, ку- сая губы, она шагнула к пленным, как в обморочной замедленности расстёгивая на боку маленькую кобуру трофейного «вальтера».
(13)Потом немцы закричали заячьими голосами, и тот, высокий, инстинктивно защи- щаясь, суматошно откачнулся с широко разъятыми предсмертным страхом глазами.
(14)И тут же она, страдальчески прищурясь, выстрелила и, вся дрожа, запрокинув голову, упала на земляной пол блиндажа, стала кататься по земле, истерически плача, дёргаясь, вскрикивая, обеими руками охватив горло, точно в удушье.
(15)До этой ночи мы все были влюблены в неё. (16)Тоненькая, синеглазая, она предста- ла в тот миг перед нами совсем в другом облике, беспощадно разрушающем прежнее — нечто слабое, загадочное в ней.
(17)Пленного немца она ранила смертельно. (18)Он умер в госпитале.
(19)После того наша общая влюблённость мальчишек сменилась чувством брезгливой жалости. (20)И я уже не мог теперь представить, как можно (даже в воображении) целовать Верочку, на наших глазах сделавшую то, что не дано природой женщине.
(По Ю.В. Бондареву*)
* Юрий Васильевич Бондарев (1924–2020) — русский советский писатель.