(1)Мне было четырнадцать лет, когда я написал автобиографию впервые. (2)Для поступления в техникум требовалось свидетельство о рождении. (3)И вот я двинулся выправлять метрики. (4)Дело было сразу после войны. (5)Есть хотелось беспрерывно, даже во время сна, но все равно жизнь казалась хорошей и радостной. (6)Еще более удивительной и радостной представлялась она в будущем.
(7)С таким настроением я и топал семьдесят километров по майскому, начинающему просыхать проселку. (8)На мне были почти новые, обсоюженные сапоги, брезентовые штаны, пиджачок и простреленная дробью кепка. (9)В котомку мать положила три соломенных колоба и луковицу, а в кармане имелось десять рублей деньгами.
(10)В девять часов явилась непроницаемая заведующая с бородавкой на жирной щеке. (11)Набравшись мужества, я обратился к ней со своей просьбой. (12)Было странно, что на мои слова она не обратила ни малейшего внимания. (13)Даже не взглянула. (14)Я стоял у барьера, замерев от почтения, тревоги и страха, считал черные волосинки на теткиной бородавке. (15)Сердце как бы ушло в пятку…
(16)Теперь, спустя много лет, я краснею от унижения, осознанного задним числом, вспоминаю, как тетка, опять же не глядя на меня, с презрением буркнула:
— Пиши автобиографию.
(17)Бумаги она дала. (18)И вот я впервые в жизни написал автобиографию:
«Я, Зорин Константин Платонович, родился в деревне Н…ха С…го района А…ской области в 1932 году. (19)Отец — Зорин Платон Михайлович, 1905 года рождения, мать — Зорина Анна Ивановна с 1907 года рождения. (20)До революции родители мои были крестьяне-середняки, занимались сельским хозяйством. (21)После революции вступили в колхоз. (22)Отец погиб на войне, мать колхозница. (23)Окончив четыре класса, я поступил в Нскую семилетнюю школу. (24)Окончил ее в 1946 году».
(25)Дальше я не знал, что писать, тогда все мои жизненные события на этом исчерпывались. (26)С жуткой тревогой подал бумаги за барьер. (27)Заведующая долго не глядела на автобиографию. (28)Потом как бы случайно взглянула и подала обратно: —
Ты что, не знаешь, как автобиографию пишут?…Я переписывал автобиографию трижды, а она, почесав бородавку, ушла куда-то. (29)Начался обед. (30)После обеда она все же прочитала документы и строго спросила:
— А выписка из похозяйственной книги у тебя есть?
(31)Сердце снова опустилось в пятку: выписки у меня не было…
(32)И вот я иду обратно, иду семьдесят километров, чтобы взять в сельсовете эту выписку. (33)Я одолел дорогу за сутки с небольшим и уже не боясь беженцев. (34)Дорогой ел пестики и нежный зеленый щавель. (35)Не дойдя до дому километров семь, я потерял ощущение реальности, лег на большой придорожный камень и не помнил, сколько лежал на нем, набираясь новых сил, преодолевая какие-то нелепые видения.
(36)Дома я с неделю возил навоз, потом опять отпросился у бригадира в райцентр.
(37)Теперь заведующая взглянула на меня даже со злобой. (38)Я стоял у барьера часа полтора, пока она не взяла бумаги. (39)Потом долго и не спеша рылась в них и вдруг сказала, что надо запросить областной архив, так как записи о рождении в районных гражданских актах нет.
(40)Я вновь напрасно огрел почти сто пятьдесят километров…
(41)В третий раз, уже осенью, после сенокоса, я пришел в райцентр за один день: ноги окрепли, да и еда была получше — поспела первая картошка.
(42)Заведующая, казалось, уже просто меня ненавидела.
(43)— Я тебе выдать свидетельство не могу! (44)— закричала она, словно глухому. (45)— Никаких записей на тебя нет! (46)Нет! (47)Ясно тебе?
(48)Я вышел в коридор, сел в углу у печки и… (49)Разревелся. (50)Сидел на грязном полу у печки и плакал, — плакал от своего бессилия, от обиды, от голода, от усталости, от одиночества и еще от чего-то.
(51)Теперь, вспоминая тот год, я стыжусь тех полудетских слез, но они до сих пор кипят в горле. (52)Обиды отрочества — словно зарубки на березах: заплывают от времени, но никогда не зарастают совсем.
(По В.И. Белову*)
* Василий Иванович Белов (1932–2012) — русский советский писатель, один из родоначальников «деревенской прозы».