(1)Я встретил Блока в первый раз весною 1907 года, в Петербурге, на собрании "Шиповника". (2)Он мне понравился. (3)Высокий лоб, слегка вьющиеся волосы, прозрачные, холодноватые глаза и общий облик - юноши, пажа, поэта - все показалось хорошо. (4)Носил он низкие отложные воротнички, шею показывал открыто - и это шло ему. (5)Стихи читал как полагалось по тем временам, но со своим оттенком, чуть гнусавя и от слушающих себя отделяя - холодком. (6)Сам же себя туманил, как бы хмелел.
(7)В те годы Блок переходил от "Прекрасной Дамы" к "Незнакомке". (8)То, первое, весеннее от него впечатление более связалось с ранней его настроенностью (именно с настроением души, а как художник он вполне уж отходил от "первоначальной" своей манеры).
(9)Июль 1908 года мне пришлось жить у Г. И. Чулкова, на Малой Невке. (10)Осталась память о воде, прохладе, влажном Петербурге, запахах смоленых барж, рыбы, канатов. (11)О взморье, о ночах туманно-полусветлых, о блужданьях - и о Блоке. (12)Не глубокое воспоминание, и не скажу, чтобы значительное. (13)Все-таки, осталось. (14)Блок заходил к нам, мы бывали у него. (15)Его образ, ощущение его в то лето отвечали кабачкам, где мы слонялись, бледным звездам петербургским, бродячей, нервно-возбужденной жизни, полу-искусственному, полуестественному дурману, в котором полагалось тогда жить "порядочному" петербургскому писателю.
(16)Помнится, у Блока резче обозначились уже черты, вес в них прибавился, огрубел цвет лица. (17)Уходил юноша, являлся "совсем взрослый". (18)В этом взрослом что-то колобродило. (19)Каким-то ветром все его шатало, он даже ходил как бы покачиваясь. (20)И на сердце невесело - такое впечатление производил. (21)Мы ездили в ландо на острова, в ночные рестораны, по ночным мостам с голубевшими шарами электрическими, с мягким, сырым ветром. (22)Много и довольно бестолково пили, рассуждали, разумеется, превыспренно, особых незнакомок, впрочем, не встречали. (23)Блок был довольно хмур, что-то утомленное, несвежее в нем ощущалось. (24)Он нездорово жил, теперь-то это ясно, а тогда мы мало понимали.
(25)От вина лицо его приняло медный оттенок, шея хорошо белела в отложных воротничках, глаза покраснели, потускнели. (26)Но стеклянность взгляда их даже и возросла.
(27)Странные вообще были у него глаза.
(28)В предвоенные и предреволюционные годы Блока властвовали смутные миазмы, духота, танго, тоска, соблазны, раздражительность нервов и "короткое дыханье". (29)Немезида надвигалась, а слепые ничего не знали твердо, чуяли беду, но руля не было. (30)У нас существовал слой очень утонченный, культура привлекательно-нездоровая, выразителем молодой части ее - поэтов и прозаиков, художников, актеров и актрис, интеллигентных и "нервических" девиц, богемы и полубогемы, всех "Бродячих Собак" и театральных студий был Александр Блок. (31)Он находил отклик. (32)К среде отлично шел тонкий тлен его поэзии, ее бесплодность и разымчивость, негероичность. (33)Блоку нужно было бы свежего воздуха, внутреннего укрепления, здоровья (духа).
(34)Откуда бы это взялось в то время? (35)Печаль и опасность для самого Блока мало кто понимал, а на приманку шли охотно - был он как бы крысоловом, распевавшим на чудесной дудочке - над болотом.
(…) Когда идешь, пред вечером, по гребню гор, среди душистых сосен, а внизу разостланы долины, взгорья, хвойные леса, оливковые рощи и рыжеющие весной виноградники, фермы с задумчивыми кипарисами, вдали белеющие городки с храмами древними, и дальше все нежней и шире раздвигаются холмы, и тонкий, голубеющий свет разливается над всем - когда спокойно видишь чистый и изящный край, пронизанный благословенным солнцем, когда так один в горах, то... (36)Часто чувствуешь ваш облик, наш поэт. (37)Быть может, это странно, и ненужно: кажется, показать бы вам вот этот светлый Божий мир. (38)Дать бы глазам вашим, замученным туманами, болотами, снегами, войнами и бойнями - взглянуть в голубоватые дали Прованса, светом, и благоуханием смолистым вам омыть бы душу, как омыл лицо росой Чистилища при выходе из Ада Данте - и вы вспомнили бы о Прекрасной Даме, вырвали б, раз навсегда, слова кощунственные. (39)Вы бы дышали Истиной, она бы оживила вас.
(40)Но это все напрасные слова. (41)Вас нет. (42)Мы все - души Чистилища. (43)Из светлого Прованса хочется послать вам ток благоволения, благожелания. (44)На этом свете не пришлось нам сблизиться.
(По Б.К. Зайцеву*)
* Борис Константинович Зайцев (1881–1972) — русский писатель, прозаик, переводчик, автор воспоминаний «Побеждённый» о встрече с А. Блоком.