(1) наша первая юность проходила под знаком блока.
(2) сборники его стихотворений были нашими настольными книгами.
(3) «блоком бредила вся молодёжь обеих столиц, - вспоминал борис пастернак в “докторе живаго”, - блок - это явление рождества во всех областях русской жизни, в северном городском быту и в новейшей литературе, под звёздным небом современной улицы и вокруг зажжённой ёлки в гостиной нынешнего века».
(4) к какому литературному течению, к какой литературной школе принадлежала поэзия блока, нас тогда не интересовало: мы её слушали, она проникала в нас и запоминалась мелодически.
(5) впрочем, блок сам говорил: «
(6) вначале была музыка.
(7) музыка есть сущность мира.
(8) мир растёт в упругих ритмах.
(9) рост мира есть культура.
(10) культура есть музыкальный ритм».
(11) теории в нашем возрасте были нам ещё не по вкусу.
(12) не следует, однако, думать, что мы не были с ними знакомы; но теории, школы, направления, течения представлялись нам в то время не более чем темой для «умных» разговоров.
(13) мы ждали от поэзии другого, и блок не был для нас случайностью: он был нашим избранником.
(14) почему именно блок?
(15) врядли мы смогли бы ответить удовлетворительно.
(16) рождение иллюзий, гибель иллюзий не были для нас символизмом, но жизнью.
(17) «о блоковской “прекрасной даме” много гадали, - писал гумилёв, преступно расстрелянный гумилёв, - хотели видеть в ней то жену, облечённую в солнце, то вечную женственность, то символ россии.
(18) но если поверить, что это просто девушка, в которую впервые был влюблён поэт, то, мне кажется, сам образ, сделавшись ближе, станет ещё чудеснее и бесконечно выиграет от этого в художественном отношении».
(19) такое объяснение казалось нам «упрощенством», но сами мы приблизительно так и верили.
(20) «прямая обязанность художника - показывать, а не доказывать», - писал в 1910 году сам блок. (по ю. п. анненкову)
По Анненкову Ю.