15/25 Критериев , 270 слов
(1) Кто книги любил, тот был мне первый друг, и я готов был за него в огонь и в воду.
(2) И вот послал мне один раз Господь в утешение приятеля Тимофея Осиповича, про которого я и хочу вам рассказать, какое с ним чудо в Рождество было.
(3) Тимофея дядя обидел: растратил почти всё его наследство.
(4) Вышла у них ссора, и ударил он дядю оружием, ранив в руку насквозь.
(5) За это сослан он был на поселение.
(6) Построил дом и стал жить, но в душе у него обида кипела, и долго он от всех сторонился.
(7) Сидел всегда дома, всё книги читал, самые божественные.
(8) Мы с ним познакомились именно из-за книг, и я начал к нему ходить, а он меня принимал с охотою.
(9) Пришлись мы друг другу по сердцу.
(10) Сначала родители меня к Тимофею не пускали, но потом увидели мои старики, что он человек хороший, и полюбили его, и очень стали жалеть, что он часто сумрачный.
(11) Вспомнит свою обиду, или особенно если ему хоть одно слово про дядю его сказать, – весь побледнеет и после ходит смутный и руки опустит.
(12) Тогда и читать не хочет, да и в глазах вместо всегдашней ласки – гнев горит.
(13) Я и задумался, так как во всём его умнее себя почитал и от него думал добрым рассуждением пользоваться, а он зло помнит...
(14) Он это заметил и говорит:
–
(15) Что ты теперь думаешь?
–
(16) А так, – говорю, – думаю что попало.
–
(17) Нет: ты это обо мне думаешь.
–
(18) И о тебе думаю.
–
(19) Что же ты обо мне понимаешь?
–
(20) Ты не сердись, я вот что про тебя подумал.
(21) Писание ты знаешь, а сердце твоё гневно и Богу не покоряется.
(22) А он стал говорить, что есть таковые оскорбления, коих стерпеть нельзя, – и рассказал мне, что он не за деньги на дядю своего столь гневен, а за другое.
(23) И он открыл мне, что дядя смертно огорчил его отца, свёл горем в могилу его мать, оклеветал его самого и при старости своих лет улестил и угрозами понудил одних людей выдать за него, за старика, молодую девушку, которую Тимофей с детства любил и всегда себе в жены взять располагал.
–
(24) Разве, – говорит, – всё это можно простить?
(25) Я его в жизнь не прощу.
(26) Я это опровергать не мог, но сказал только:
–
(27) Пока ты зло помнишь – зло живо, – а пусть оно умрёт, тогда и душа твоя в покое жить станет.
(28) Тимофей выслушал меня и сильно сжал мне руку, но обширно говорить не стал, а сказал кратко:
–
(29) Не могу, оставь – мне тяжело.
(30) Я оставил.
(31) Знал, что у него болит, и молчал, а время шло, и прошло ещё шесть лет, и всё это время я за ним наблюдал и видел, что он страдает.
(32) Наступило Христово Рождество.
(33) Стояла лютая зима.
(34) Тимофей приходит ко мне в Сочельник и говорит:
–
(35) Брат любезный, завтра я дождусь Господа.
(36) Спрашиваю:
–
(37) Какое же ты имеешь в этом уверение?
–
(38) Ныне, – отвечает, – только я помолил: «Ей, гряди, Господи!» – как вся душа во мне всколыхнулася и в ней словно трубой вострубило: «Ей, гряду скоро!».
(39) Завтра его Святое Рождество – и не в сей ли день он пожалует?
(40) Приди ко мне со всеми родными, а то душа моя страхом трепещет.
(41) Пришли мы в Рождество к Тимофею всей семьей.
(42) Тимофей собрал всех бедных поселенцев.
(43) Одного только гостя нет и нет – который всех дороже.
(44) Тимофей был в тяжкой тревоге.
(45) Прошла ещё минута, и он вздохнул, взглянул на меня с унылостью.
(46) Я говорю:
–
(47) Читай молитву.
(48) Он стал перед иконою и вслух зачитал.
(49) И только он слово вымолвил, как внезапно что-то так страшно ударило со двора в стену, что даже всё зашаталось, а потом сразу же прошумел шум по широким сеням, и вдруг двери в горницу сами вскрылися настежь.
(50) Все люди, сколько тут было, в неописанном страхе шарахнулись в один угол.
(51) В двери на пороге стоял старый-престарый старик, весь в худом рубище, дрожит и, чтобы не упасть, обеими руками за притолоку держится; а из-за него из сеней, где темно было, – неописанный розовый свет светит.
(52) Тут Тимофей встал, взял его за обе руки и посадил на первое место.
(53) А кто он был, этот старик, может быть, вы и сами догадаетесь: это был враг Тимофея – дядя, который его разорил.
(54) В кратких словах он сказал, что всё у него пошло прахом: и семьи, и богатства он лишился, и ходил давно, чтобы отыскать племянника и просить у него прощения.
(55) И жаждал он этого, и боялся Тимофеева гнева, а в эту метель сбился с пути и, замерзая, чаял смерти единой.
–
(56) Но вдруг, – говорит, – кто-то неведомый сказал мне: «Иди, согрейся на моём месте и поешь из моей чаши», взял меня за обе руки, и я стал здесь, сам не знаю отколе.
(57) А Тимофей при всех отвечал:
–
(58) Я, дядя, твоего провожатого ведаю: это Господь.
(59) Сядь у меня на первом месте – ешь и пей во славу Его, и будь в дому моём во всей воле до конца жизни.
(60) С той поры старик так и остался у Тимофея и, умирая, благословил его, а Тимофей стал навсегда мирен в сердце своём.
(*По Н.С. Лескову)
Николай Семёнович Лесков (1831-1895) – русский писатель, публицист, литературный критик.