Кто из нас не сталкивался с обидой, которая, словно заноза, сидит в сердце и не дает покоя? Но всегда ли человек способен переступить через свою боль и простить обидчика? Именно эту непростую проблему — проблему прощения и душевного преодоления злопамятства — поднимает в своем тексте Н.С. Лесков, задаваясь вопросом, способна ли вера и доброта победить даже самую сильную и давнюю обиду.
Позиция автора заключается в том, что только прощение, идущее от чистого сердца, способно принести человеку истинный душевный покой и освобождение от тяжести злобы. Лесков показывает, что без этого шага душа человека обречена на вечные страдания, даже если он внешне живет праведной жизнью. На примере своего героя Тимофея Осиповича писатель убеждает нас, что умение простить — это не слабость, а великая сила и единственный путь к внутренней гармонии.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Н.С. Лесков повествует о Тимофее, который много лет не мог простить дядю за страшные обиды: разорение, клевету и разрушенную любовь. Автор показывает тяжелое внутреннее состояние героя: «Вспомнит свою обиду, или особенно если ему хоть одно слово про дядю его сказать, – весь побледнеет и после ходит смутный и руки опустит. Тогда и читать не хочет, да и в глазах вместо всегдашней ласки – гнев горит». Этот пример свидетельствует о том, что злопамятство разрушает человека изнутри, лишая его радости жизни и покоя, превращая даже набожного и образованного человека в заложника своего гнева.
Второй пример-иллюстрацию мы видим в финальной сцене текста. В Рождественский сочельник, когда Тимофей с трепетом ждет пришествия Господа, в его доме чудесным образом оказывается сам дядя, замерзающий в метель. И здесь происходит перелом: Тимофей не просто забывает о мести, а совершает поступок, полный истинного христианского смирения и любви. Он говорит: «Я, дядя, твоего провожатого ведаю: это Господь. Сядь у меня на первом месте – ешь и пей во славу Его, и будь в дому моём во всей воле до конца жизни». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что именно в момент прощения, когда человек отказывается от зла, происходит истинное чудо — исцеление души.
Смысловая связь между приведенными примерами — это противопоставление. В первом примере мы видим Тимофея, порабощенного гневом, который «зло помнит» и не находит в себе сил отпустить обиду, что приносит ему только страдания. В то время как во втором примере тот же Тимофей, проявив милосердие и простив врага, обретает долгожданный мир: «а Тимофей стал навсегда мирен в сердце своём». Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что только отказ от злопамятства дарует человеку истинную свободу и счастье.
Я согласен с позицией автора. Действительно, неумение прощать превращает жизнь самого обиженного человека в ад, лишая его энергии и радости. Например, в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» Родион Раскольников, мучимый не столько наказанием, сколько собственной гордыней и отчуждением от мира, обретает душевное возрождение лишь тогда, когда принимает страдание и любовь Сони Мармеладовой, по сути, прощая себя и прося прощения у жизни. Этот пример из русской литературы подтверждает мысль о том, что прощение — это ключ к внутреннему освобождению.
Итак, Н.С. Лесков убедительно показывает, что злопамятство — это тяжелая ноша, которая мешает человеку жить, а настоящее прощение, совершаемое с верой в добро, способно не только исцелить душу, но и вернуть в нее гармонию и покой, являя собой истинное рождественское чудо.
(3)Тимофея дядя обидел: растратил почти всё его наследство. (4)Вышла у них ссора, и ударил он дядю оружием, ранив в руку насквозь. (5)За это сослан он был на поселение. (6)Построил дом и стал жить, но в душе у него обида кипела, и долго он от всех сторонился. (7)Сидел всегда дома, всё книги читал, самые божественные. (8)Мы с ним познакомились именно из-за книг, и я начал к нему ходить, а он меня принимал с охотою. (9)Пришлись мы друг другу по сердцу.
(10)Сначала родители меня к Тимофею не пускали, но потом увидели мои старики, что он человек хороший, и полюбили его, и очень стали жалеть, что он часто сумрачный. (11)Вспомнит свою обиду, или особенно если ему хоть одно слово про дядю его сказать, – весь побледнеет и после ходит смутный и руки опустит. (12)Тогда и читать не хочет, да и в глазах вместо всегдашней ласки – гнев горит. (13)Я и задумался, так как во всём его умнее себя почитал и от него думал добрым рассуждением пользоваться, а он зло помнит... (14)Он это заметил и говорит:
(15)– Что ты теперь думаешь?
(16)– А так, – говорю, – думаю что попало.
(17)– Нет: ты это обо мне думаешь.
(18)– И о тебе думаю.
(19)– Что же ты обо мне понимаешь?
(20)– Ты не сердись, я вот что про тебя подумал. (21)Писание ты знаешь, а сердце твоё гневно и Богу не покоряется.
(22)А он стал говорить, что есть таковые оскорбления, коих стерпеть нельзя, – и рассказал мне, что он не за деньги на дядю своего столь гневен, а за другое. (23)И он открыл мне, что дядя смертно огорчил его отца, свёл горем в могилу его мать, оклеветал его самого и при старости своих лет улестил и угрозами понудил одних людей выдать за него, за старика, молодую девушку, которую Тимофей с детства любил и всегда себе в жены взять располагал.
(24)– Разве, – говорит, – всё это можно простить? (25)Я его в жизнь не прощу.
(26)Я это опровергать не мог, но сказал только:
(27)– Пока ты зло помнишь – зло живо, – а пусть оно умрёт, тогда и душа твоя в покое жить станет.
(28)Тимофей выслушал меня и сильно сжал мне руку, но обширно говорить не стал, а сказал кратко:
(29)– Не могу, оставь – мне тяжело.
(30)Я оставил. (31)Знал, что у него болит, и молчал, а время шло, и прошло ещё шесть лет, и всё это время я за ним наблюдал и видел, что он страдает.
(32)Наступило Христово Рождество. (33)Стояла лютая зима. (34)Тимофей приходит ко мне в Сочельник и говорит:
(35)– Брат любезный, завтра я дождусь Господа.
(36)Спрашиваю:
(37)– Какое же ты имеешь в этом уверение?
(38)– Ныне, – отвечает, – только я помолил: «Ей, гряди, Господи!» – как вся душа во мне всколыхнулася и в ней словно трубой вострубило: «Ей, гряду скоро!». (39)Завтра его Святое Рождество – и не в сей ли день он пожалует? (40)Приди ко мне со всеми родными, а то душа моя страхом трепещет.
(41)Пришли мы в Рождество к Тимофею всей семьей. (42)Тимофей собрал всех бедных поселенцев. (43)Одного только гостя нет и нет – который всех дороже.
(44)Тимофей был в тяжкой тревоге. (45)Прошла ещё минута, и он вздохнул, взглянул на меня с унылостью. (46)Я говорю:
(47)– Читай молитву.
(48)Он стал перед иконою и вслух зачитал. (49)И только он слово вымолвил, как внезапно что-то так страшно ударило со двора в стену, что даже всё зашаталось, а потом сразу же прошумел шум по широким сеням, и вдруг двери в горницу сами вскрылися настежь.
(50)Все люди, сколько тут было, в неописанном страхе шарахнулись в один угол. (51)В двери на пороге стоял старый-престарый старик, весь в худом рубище, дрожит и, чтобы не упасть, обеими руками за притолоку держится; а из-за него из сеней, где темно было, – неописанный розовый свет светит. (52)Тут Тимофей встал, взял его за обе руки и посадил на первое место. (53)А кто он был, этот старик, может быть, вы и сами догадаетесь: это был враг Тимофея – дядя, который его разорил. (54)В кратких словах он сказал, что всё у него пошло прахом: и семьи, и богатства он лишился, и ходил давно, чтобы отыскать племянника и просить у него прощения. (55)И жаждал он этого, и боялся Тимофеева гнева, а в эту метель сбился с пути и, замерзая, чаял смерти единой.
(56)– Но вдруг, – говорит, – кто-то неведомый сказал мне: «Иди, согрейся на моём месте и поешь из моей чаши», взял меня за обе руки, и я стал здесь, сам не знаю отколе.
(57)А Тимофей при всех отвечал:
(58)– Я, дядя, твоего провожатого ведаю: это Господь. (59)Сядь у меня на первом месте – ешь и пей во славу Его, и будь в дому моём во всей воле до конца жизни.
(60)С той поры старик так и остался у Тимофея и, умирая, благословил его, а Тимофей стал навсегда мирен в сердце своём.
(По Н. С. Лескову*)
*Николай Семёнович Лесков (1831-1895) – русский писатель, публицист, литературный критик.