(1) Понятие «плохой» и «хорошей» поэзии принадлежит к наиболее личным, субъективным и, следовательно, вызывающим наибольшие споры категориям.
(2) Не случайно еще теоретики XVIII века ввели понятие «вкуса» — сложного сочетания знания, умения и интуиции, врожденной талантливости.
(З)Прежде всего, необходимо подчеркнуть историческую ограниченность этих определений: то, что представляется «хорошим» с одних исторических позиций, в другую эпоху с другой точки зрения может показаться «плохим».
(4) Молодой Тургенев — человек с тонко развитым поэтическим чувством — восхищался Бенедиктовым, Чернышевский считал Фета — одного из любимейших поэтов Л.Н. Толстого — образцом бессмыслицы, полагая, что по степени абсурдности с ним можно сопоставить только геометрию Лобачевского.
(5) Случаи, когда поэзия с одной точки зрения представляется «хорошей», а с другой — «плохой», настолько многочисленны, что их следует считать не исключением, а правилом.
(6) Чем же это обусловлено?
(7) Для того чтобы в этом разобраться, необходимо иметь в виду следующее: мы рассматриваем поэзию как некоторый вторичный язык.
(8) Однако между художественными языками и первичным, естественным языком есть существенная разница: хорошо говорить на русском языке — это значит правильно говорить на нем, то есть говорить в соответствии с определенными правилами.
(9) Говоря по-русски, мы можем узнать бесконечное количество новых сведений, но русский язык предполагается уже известным нам настолько, что мы перестаем его замечать. (Ю)Никаких языковых неожиданностей в нормальном акте говорения не должно быть.
(11) В поэзии дело обстоит иначе — самый ее строй информативен и все время должен ощущаться как неавтоматический.
(12) Хорошие стихи, стихи, несущие поэтическую информацию, — это стихи, в которых все элементы ожидаемы и неожиданны одновременно.
(13) Нарушение первого принципа сделает текст бессмысленным, второго — тривиальным.
(14) Выполнять функцию «хороших стихов» в той или иной системе культуры могут лишь тексты высоко для нее информативные.
(15) А это подразумевает конфликт с читательским ожиданием, напряжение, борьбу и в конечном итоге навязывание читателю какой-то более значимой, чем привычная, художественной системы.
(16) Но, побеждая читателя, писатель берет на себя обязательство идти дальше.
(17) Победившее новаторство превращается в шаблон и теряет информативность.
(18) Новаторство — не всегда в изобретении нового.
(19) Новаторство — значимое отношение к традиции, одновременно восстановление памяти о ней и несовпадение с нею.
(20) Цель поэзии, конечно, не «приемы», а познание мира и общение между людьми, самопознание, самопостроение человеческой личности в процессе познания...
(21) Поэтический текст — мощный и глубоко диалектический механизм поиска истины, истолкования окружающего мира и ориентировки в нем.
(22) В конечном итоге цель поэзии совпадает с целью культуры в целом.
(23) Но эту цель поэзия реализует специфически, и понимание этой специфики невозможно, если игнорировать ее механизм, ее внутреннюю структуру.
(Ю. Лотман)