1)Родина, место где я родился и вырос...
(2) Всю жизнь свою несу её в душе, люблю её, жив ею, она придаёт мне силы, когда случается трудно... (З)Непросто понять, но как где скажут «Алтай», так вздрогнешь, сердце лизнёт до боли мгновенное горячее чувство.
(4) Дороже у меня ничего нет.
(5) Когда я хочу точно представить, что же особенно прочно запомнил из той жизни, которую прожил на родине в те свои годы, когда память наша особенно цепкая, обладает способностью долго удерживать то, что её поразило, могу сказать: я запомнил образ русского крестьянства, нравственный уклад этой жизни, больше того, у меня с годами окрепло убеждение, что он, этот уклад, прекрасен, начиная с языка, с жилья.
(6) В доме деда была непринуждённость, была свобода полная.
(7) Я хочу быть правдивым перед собой до конца, поэтому повторяю: нигде больше не видел такой ясной, простой, законченной целесообразности, как в жилище деда-крестьянина, таких естественных, правдивых, добрых, в сущности, отношений между людьми.
(8) Я помню, что там говорили правильным, свободным, правдивым языком, сильным, точным, там жила шутка, песня по праздникам, там много, очень много работали...
(9) Собственно, вокруг работы и вращалась вся жизнь.
(10) Она начиналась рано утром и затихала поздно вечером, но она как-то не угнетала людей, не озлобляла — с ней засыпали, с ней просыпались.
(11) Никто не хвастался сделанным, никого не оскорбляли за промах, но — учили...
(12) Думаю, что от такого устройства мира и самоощущения в нём очень близко к самым высоким понятиям о чести, достоинстве и прочим мерилам нравственного роста человека.
(13) Неужели в том только и беда, что слов этих «честь», «достоинство» там не знали?
(14) Но там знали всё, чем жив и крепок человек и чем он нищий: ложь есть ложь, корысть есть корысть, праздность и суесловие...
(15) Ни в чём там не заблуждались: больше того, мало-мальски заметные недостатки в человеке, ещё в маленьком, губились на корню.
(16) Если в человечке обнаруживалась склонность к лени, то она никак не выгораживалась, не объяснялась никакими редкими способностями ребенка — она была просто ленью, потому высмеивалась, истреблялась.
(17) Зазнайство, хитрость, завистливость — всё было на виду в людях, никак нельзя было спрятаться ни за слово, ни за фокусы.
(18) Я не стремлюсь здесь кого-то обмануть или себя, например, обмануть: нарисовать зачем-то картину жизни идеальной; нет, она, конечно, была далеко не идеальная, но коренное русло жизни всегда оставалось — это правда, справедливость.
(19) И даже очень и очень развитое чувство, здесь нет сомнений.
(20) Только с чувством правды и справедливости люди живут значительно.
(21) Этот кровный закон — следование правде — вселяет в человека уверенность и ценность его пребывания здесь.
(22) Родина...
(23) Я живу с чувством, что когда-нибудь я вернусь на родину навсегда.
(24) Может быть, мне это нужно, чтобы постоянно ощущать в себе житейский «запас прочности» всегда есть куда вернуться, если станет невмоготу.
(25) И какая-то огромная мощь чудится мне там, на родине, какая-то животворная сила, которой надо коснуться, чтобы обрести утраченный напор в крови.
(26) Видно, та жизнеспособность, та стойкость духа, какую принесли туда наши предки, живёт там с людьми и поныне, и не зря верится, что родной воздух, родная речь, песня, знакомая с детства, ласковое слово матери врачуют душу.
(27) Родина...
(28) Почему же живёт в сердце мысль, что когда-то я останусь там навсегда.
(29) Может, потому, что она и живёт постоянно в сердце, и образ её светлый погаснет со мной вместе.
(30) Видно, так.
(31) Благослови тебя, моя родина, труд и разум человеческий!
(32) Будь счастлива!
(33) Будешь ты счастлива, и я буду счастлив.
(По В. М. Шукшину*)
* Василий Макарович Шукшин (1929?1974) — советский писатель, сценарист, актёр, кинорежиссёр.