(1)Вот уже одиннадцать лет, как я возвратился на родину, купил избу в Овсянке, в родном переулке, против бабушкиного и дедушкиного дома. (2)В первые годы, когда в моём селе было ещё много старожилов и оно не превратилось в придаток пригородных дачных посёлков, я любил поздним вечером, «после телевизора», пройти по спящим улицам, сделать круг, посмотреть, повспоминать, подумать, подвести итоги жизни вот этого села, в котором от былого скоро останется лишь название.
(3)Из Овсянки вышли академик, два майора и один полковник, несколько приличных учителей и врачей, два-три инженера, много шофёров, трактористов, мотористов, мастеровых людей и много-много солдат, которые полегли на чужой стороне.
(4)Какую же память оставляет за собой моё родное село? (5)Чего и кого оно помнит?
(6)В поселковом совете нет ни летописи, ни документов, ни метрик, ни бумаг о том, откуда село взялось, кто и как основал его, почему так назвал. (7)Оставшиеся ещё в живых старые мои односельчане помнят бабушек и дедушек, редко — прадеда и прабабушку. (8)Новые жители не помнят, не знают и знать не хотят никого и ничего; они живут только сегодняшним днём. (9)Думаю, что ничего, кроме наживы, их не интересует.
(10)Росла на околице криво саженная и оттого криво сидящая ель, раскинула подол по земле, вольная, пышнотелая. (11)А рядом — редкостной красоты куст саранки. (12)Высокая, со стволом толщиной в руку, была она в средине лета всегда густо увешана серёжками. (13)«Это душа всех погубленных младенцев единым цветком взошла», — сказала мне уже древняя наша соседка.
(14)И я подумал, что две мои маленькие сестры, умершие в доме деда и прадеда, тоже двумя серёжками на пышном стебле отцвели.
(15)Хваткий мужик из современных хозяев жизни пришёл с бензопилой и бульдозером, вырвал куст, свалил ель, испилил её на дрова, везде понасажал картошки.
(16)Выродились ягоды и нежные цветы; от кислотных дождей, выпадающих с неба, сорок самых распространённых и нежных растений исчезло из леса и с полян только вокруг села. (17)Исчезли наши чудные деревенские и лесные поляны. (18)Леса вокруг села выжжены, обрублены под дачные участки. (19)Российский человек, не вынеся города и его промышленного ада, в панической спешности возвращается к земле, осваивает пятачок свой, лепит избушку из ворованного стройматериала с претензией на заграничную виллу. (20)Вчерашний крестьянин, он становится ничтожным собственником махонького царства, готовым урвать хоть шерсти клок с паршивой овцы, то есть с государства.
(21)Воспоминания о прошлой и близкой сердцу жизни тревожат меня, рождают щемящую тоску о чём-то безвозвратно утерянном. (22)Что будет с этим малым, привычным и дорогим мне миром, кто сохранит моё село и память о людях, живших здесь?
(По В. А. Астафьеву)