(1)Я вспоминаю детство и свою бабушку Марию Ивановну Вишнякову и то, как она открыла мне Льва Толстого. (2)Её отношение к прочитанному складывалось из отношения к Пьеру, её отношения к Толстому и наблюдения над отношением Толстого к Пьеру, его любовью к нему, так её умилявшей. (3)«Война и мир» мне досталась уже вместе с бабушкой, которая была неотделима от книги. (4)Особенно трогательно любила она Кутузова - какой-то особой любовью пожилого человека к пожилому, мудрого к мудрому. (5)Многие сказанные им слова она повторяла, как заклинание, с таким восхищением, с такой гордостью за Кутузова. (6)Так же дрожал её голос, когда умер князь Андрей, и я переживал уже за всех вместе - и за князя Андрея, и за Кутузова, и за Толстого, и за бабушку. (7)И для маленького капитана Тушина, и для Васьки Денисова, и для Долохова - для всех находила она любовь и так же презрительно, снисходительно относилась к слабачкам и посредственностям. (8)Видно было, что и в отношениях с реальными людьми она опирается на то, что когда-то было заложено любимым писателем. (9)Спустя годы морозными ночами думал я о том, как повезло, что именно она открыла мне Толстого, и о том, какая пропасть отделяет меня от тех, кто не читал или проходил роман в школе, а ему достался не чувствующий и неумный учитель. (10)Когда бабушка читала вслух «Войну и мир», книга казалась непроходимой горной местностью, из которой запомнились несколько ослепительных вершин, а многие места оставались непонятными дебрями. (11)Но по мере того, как я её перечитывал, она будто распрямлялась, и можно только было догадываться, какой она была для бабушки ровной, ясной и до обидного короткой. (12)У нас в семье долго не было телевизора («Только глаза портить», презрительно говорила бабушка). (13)Я поначалу досадовал, а потом только радовался, что знал «Войну и мир» до появления кинофильма, и поэтому герои романа были не готовые, навязанные режиссером, а мои собственные, в которых вложено столько души, труда и воображения. (14)Когда я увидел фильм, оказалось, что многие герои не такие, как я представлял. (15)Мы всё обсуждали с мамой и бабушкой, такой Пьер или не такой, и я тогда совсем не удивился, что они чувствуют так же, как и я. (16)В своих отношениях с бабушкой и мамой я был настороже, опасаясь излишней откровенности, сентиментальности. (17)Особенно это касалось любовной, да и вообще лирической сферы. (18)Мир мамы, а точнее, бабушки, которая и маму подключила с головой, представлялся неким трепетным полем, намагниченным любовью к ближнему, к России, ко всему чистому, грустному и высокому, и поле это по малейшему поводу могло возмутиться. (19)Мне больше всего не хотелось, чтобы мать или бабушка уличили меня в каких-то глубоко душевных, личных проявлениях, чувствах, и не потому, что хотел выглядеть непробиваемым, а потому, что за них боялся: за это сверканье глаз, за дрогнувшие голоса, да и сам за себя не отвечал, когда меня вслух подозревали в чувствах к какой-нибудь однокласснице. (20)Я не выносил ходить с бабушкой на взрослые фильмы с любовными или военными сценами, видел её глаза, чувствовал, что она переживает и за меня, и за мои переживания её переживаний. (21)Мне так же неловко становилось в музее перед какими-нибудь кровавыми картинами, и непонятно было, как бабушка вообще переживает такую концентрацию страстей, крови и обнаженной плоти. (22)Поэтому я, хоть и хотелось порой обсудить с бабушкой какой-нибудь волнующий вопрос вроде непонятной истории с дуэлью Пушкина, обычно не позволял себе такой слабости, и бабушка сама рассказывала мне и о Пушкине, и о Наталье Николаевне, и о Дантесе.
(М. Тарковскому*)
*Mихаил Александрович Тарковский (род. 24 октября 1958, Москва) - русский писатель и поэт.