(1)Мы познакомились, когда мне было 18, а ей — 55. (2)Единственная характеристика, которую дал Элке отец Олег по дороге к её дому: «Уникальный человек, уникальный… (3)Сложный… (4)Инвалид. (5)30 лет прикована к постели». (6)Мы приготовились к страшному. (7)В уютной, параноидально чистотой квартире, за столом сидела женщина. (8)Примадонна. (9)С идеальным кровавым маникюром на искривлённых ревматоидным полиартритом пальцах и невероятным голосом. (10)Мы не сразу увидели, что этот переносной столик, за которым восседала Эльвира Владимировна, закрывает её навсегда согнутые в огромных распухших от болезни и боли коленях ноги. (11)Да много мы чего не увидели только потому, что эта хохочущая женщина, сыплющая невероятными афоризмами, перемежающимися неологизмами в стиле кантри (это её выражение прилипло к моему языку на всю жизнь, как и многие другие), даже не пыталась выглядеть инвалидом, прикованным к постели 30 лет. (12)Она отчаянно нуждалась в помощниках на тот момент. (13)Прежняя девочка, студентка томского меда прожила с ней три года и собралась замуж, а смена никак не находилась. (14)У меня на тот момент уже был десятилетний опыт ухода за больным братом, и видом горшка меня было не напугать. (15)Осталась я у неё в тот же вечер, и растянулась наша с ней история почти на десять лет. (16)Помимо матерного, которым моя Элла владела к совершенстве, знала она ещё 16 языков. (17)Читала в подлинниках Шекспира, Агату Кристи, Франсуазу Саган и Гессе. (18)Великолепно пела джаз, все трэки из «Серенады солнечной долины» я освоила с ней. (19)Театр я тоже полюбила только благодаря ей, все столичные труппы, активно тогда гастролирующие, регулярно собирались на грандиозные Элкины застолья, где она лихо, со своими лучшими друзьями, Володей Суздальским, тогдашним директором томского «Букиниста» и Стасом, физиком-ядерщиком, профессором и просто очень уважаемым учёным, под Стасов аккордеон исполняла свои коронные триста пятьдесят частушек и «Хелло, Долли». (20)А когда она запевала «Мой путь» Синатры… (21)Рыдали все. (22)Не от жалости, нет, от чувств. (23)Она была великой актрисой, Элка, и то, что подмостками ей служила кровать, ничуть не умаляло её талантов. (24)Чего ей стоили эти праздники, да и вообще просто утренний подъём, когда за ночь всё тело сковывало, а вечно воспалённые суставы, все до одного, крутило и выворачивало, как она говорила «из-под души», знала только она. (25)Только я тогда видела эти слёзы боли. (26)Всех приходящих в её дом (а их было очень много, её любили, к ней тянулись) встречала Примадонна во всём блеске своей красоты и талантов. (27)Три десятка лет зависеть от абсолютно чужих, разных, добрых и не очень людей. (28)Родители умерли, когда ей не было и двадцати семи, братьев-сестёр не было, кроме дальней родни, которая появилась после смерти наследовать квартиру. (29)И в этой зависимости не обозлиться до предела, не потерять вкуса к жизни. (30)Суметь не запустить себя и свой скромный дом, в котором кто только не побывал. (31)Каждый месяц устраивать праздники-концерты для своих друзей, чего бы это не стоило… (32)Эх, Элка, как поздно мы всё начинаем понимать и ценить. (33)Ты ценила каждый день. (34)И даже когда стало совсем скверно, когда онкология, уж чего не ждали, как говорится, превратила твою жизнь в окончательный ад, ты не сдавалась. (35)До последнего дня ты выглядела как королева. (36)До последнего ты радовалась визитам гостей, только что выпавшему снегу и просила меня в валенках пройтись под окнами, чтобы услышать скрип этого снега, и я надевала их на «босу ногу», накидывала «шаленку» и скрипела этим снегом, а ты, умирая уже, слушала и улыбалась. (37)Радовалась.
(По У. Меньшиковой)