(1) В первые послевоенные годы судьба забросила меня в Воронеж, я остановился в гостинице на первом этаже.
(2) Мои окна выходили во двор, где была конюшня.
(3) Засыпала я и просыпалась под страшную брань возчика, который или запрягал или распрягал свою лошадь.
(4) Он называл её «фефела, «мымра» и «артистка».
(5) Так как монологи эти я слушала по два раза в день, в конце концов не выдержала, вышла во двор и познакомилась с возчиком.
- За что вы её так?
(6) – спросила я.
- А как же, - ответил он.
(7) – Артистка и есть.
(8) Работать не любит.
(9) Она только может на месте ногами перебирать.
(10) Скажите мне, пожалуйста, что она делала до войны?
- Не знаю, - ответила.
- И я не знаю, но только она не работала.
(11) Смотрите, у неё от упряжки на спине и на животе болячки.
(12) Они гноятся и не заживают.
(13) Поэтому она терпеть не может, чтоб её запрягали, от ругани она морду воротит в сторону, стало быть, она к этому непривычная…
- Я тоже не люблю, когда ругаются.
- Ну, так вы артистка, а она лошадь.
(14) Улавливаете разницу?
(15) Я взглянула на лошадь.
(16) Лошадь как лошадь, худая только очень, как все мы после войны.
(17) В субботу, сговорившись с возчиком, что вечером он отвезёт меня на вокзал, я зашла в цирк.
(18) Цирк оживал, готовился к открытию первой послевоенной программы.
(19) Репетиции задерживались потом, что музыканты ждали, когда привезут из хранилища контрабасы, и привёз их на телеге и въехал прямо в цирк мой знакомый возчик.
(20) Сидевший рядом со мной режиссёр, взглянув на лошадь, вдруг сказал:
- Неужели это наша Стела?
- Какая Стела?
(21) – спросил скрипач.
- Ты не знаешь.
(22) У нас до войны была наездница наша воронежская, она ещё не вернулась из эвакуации.
(23) Лошадей своих она бросила, не до того было.
(24) А главная у неё была лошадка – Стела, вот эта лошадь похожа на неё…
- Это надо узнать, - сказала я.
- Да её не спросишь.
(25) А впрочем, попробуем…
(26) Распрягай!
(27) – крикнул дирижёр возчику.
(28) А сам притащил откуда-то толстую пачку нот, разыскал в ней тот вальс, под который чаще всего работала наездница.
(29) Тем временем лошадь, освободившись от упряжки, беспокойно затопталась на месте, а потом подошла и встала в проход на манеж.
(30) Встала и окаменела.
(31) Если бы не ноздри, которые дрожали, жадно втягивая воздух, можно было бы подумать, что это изваяние.
(32) Дирижёр, не спуская глаз с лошади, поднял палочку.
(33) Музыканты заиграли.
(34) Боже мой, что сделалось с лошадью!
(35) Будто бы ток прошёл у неё по спине.
(36) Секунду она стояла, не двигаясь, а затем, выждав такт, наклонив голову, ритмично пошла по кругу.
(37) Она шла, не поднимая глаз, осторожно, как по льду, наверное, ей казалось, что это сон.
(38) Музыканты плакали.
(39) Второй тур музыканты стали играть в мажоре, а лошадь, всё вспомнив, гарцевала, она делала какие-то восьмёрки, пируэты и реверансы.
(40) К концу вальса она, встав сначала на одно колено, а потом на другое, раскланивалась пустым стульям.
(41) Она представляла себе и публику, и аплодисменты – она была актриса!