(1) Чехов приходит к нам в детстве и сопровождает нас всю жизнь: так же, как Свифт, Сервантес, Пушкин, Толстой.
(2) Это качество гениев.
(3) Детьми нас поражает история рыжей собачки, похожей на лисицу, помеси таксы с дворняжкой (помните смерть гуся, бедного гуся Ивана Ивановича? Помните, помните! То, что потрясло в детстве, - не забывается), и путешествие Белолобого в волчью нору, и ужасный, непоправимый поступок мальчика Ваньки Жукова, который писал письмо «на деревню дедушке», и, конечно, это письмо не дойдет.
(4) Это - на заре жизни.
(5) Каждая книга открывается, как неизведанный мир, и мир открывается, как книга.
(6) В Чехове необыкновенно не только то необыкновенно простое, о чем он рассказывает, но и сам тон его рассказов.
(7) Он разговаривает с нами, как со взрослыми, то печально, то с улыбкой, и никогда ничему не поучает.
(8) Вот это особенно приятно.
(9) Потом наступает увлечение Антошей Чехонте, Чеховым «Осколков» и «Будильника».
(10) Нет ничего смешнее маленьких рассказиков, где одни разговоры - но какие!
(11) Ах, что за удовольствие читать вслух про глупых чиновников, смешных помещиков, жалких актеришек, крестьян с куриными мозгами!
(12) А бесчисленные дачники, гувернантки, гимназисты, женихи, кухарки, тетки, городовые, с которыми случаются такие уморительные истории с неожиданными концами!
(13) Ведь это смешно, когда ловят налима.
(14) Кучер Василий лезет в воду: «Я сичас... Который тут налим?»
(15) Чехов - любимый писатель юности.
(16) Он и сам юн, когда создаются эти шедевры юмора, любит шутку, веселье, выдумка его неистощима, он работает упоенно, с блистательной быстротой...
(17) Мы становимся старше, и меняется наша любовь к Чехову.
(18) Она меняется всю жизнь.
(19) Она вырастает тихо и незаметно, как куст сирени в саду.
(20) Уже не «Заблудшие», не «Пересолил» восхищают нас, а поэтичный «Дом с мезонином», грустный и трогательный «Поцелуй», рассказ о даме с собачкой, о доброй Ольге Семеновне, которую все называли душечкой, об учителе Беликове.
(21) А потом нам открывается бескрайний, ошеломляющий простор «Степи», мы угадываем затаенные глубины в «Крыжовнике», в «Мужиках», в «Ионыче», понимаем «Скучную историю», понимаем «Студента».
(22) Нас пленяет театр Чехова.
(23) И ещё остаются его письма, которые можно читать долго, до конца жизни, и до конца жизни будет длиться наше узнавание Чехова.
(24) И будет расти, расцветать наша любовь к нему.
(25) Чехов совершил переворот в области формы.
(26) Он открыл великую силу недосказанного.
(27) Силу, заключающуюся в простых словах, в краткости.
(28) Чехов писал не о человечестве, но о людях.
(29) Его интересовало не бытие человека, а жизнь его.
(30) Жизнь одного конкретного человека.
(31) Он делал эту работу с гениальным изяществом, с непоколебимой смелостью и с великим желанием сделать человека счастливым.
(32) Холодным осенним вечером, у костра, студент Иван Великопольский рассказывает двум крестьянским женщинам историю про то, как Петр предал Христа во дворе первосвященника.
(33) Для студента Петр не евангельская фигура, а живой человек, который плачет над своей слабостью.
(34) «И исшед вон, плакася горько».
(35) Женщины взволнованы рассказом, одна из них, старуха Василиса, тоже заплакала – а ведь какое ей дело до событий, произошедших девятнадцать веков назад?
(36) И студент подумал, что «прошлое связано с настоящим неопределенной цепью событий, вытекающих одно из другого.
(37) И ему показалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой».
(38) Так же как студент у костра, Чехов сумел в своем творчестве дотронуться до незримой цепи, связующей поколения, и она задрожала от него, от его сильных и нежных рук, и все еще дрожит, и будет дрожать долго...
(39) В самом деле, разве не удивительно: нам понятны и близки мысли и чувства чеховских героев!
(40) Ведь наша страна изменилась неузнаваемо, изменились нравы, быт людей, строй жизни, весь мир, нас окружающий.
(41) И однако – как близки, как понятны!
(42) Но не щемящая сердце грусть, не безнадежная мечтательность чеховских героев делают их такими близкими.
(43) Нас волнует другое.
(44) Мы чувствуем исходящий из чеховских рассказов и пьес страстный призыв: «Люди, сделайтесь лучше! Будьте добрее, красивее, чище! Станьте счастливыми!»
(45) Этот призыв к совершенству и счастью, окрыляющий все творчество Чехова, будет волновать людей всегда.
(46) Ибо всегда человек будет стремиться стать лучше.
По Трифонову Ю.