Юрий Трифонов рассуждает о роли творчества Антона Павловича Чехова в жизни каждого читаюшего человека. По мнению автора, Чехов любим по всему миру потому, что его произведения сопутствуют нам на каждом этапе взросления. Благодаря этому писателю мы познаем и себя, и окружающих во всей полноте душевных проявлений. Рассмотрим эти процессы на примерах.
Рассказ "Ванька", упомянутый Трифоновым, вызывает в маленьком читателе сострадание к мальчику. Психология ребенка устроена так, что слабого нужно "собственноручно" защитить, но как защитить Ваню Жукова, если его нет? Зато невозможность помощи ближнему, пусть даже он книжный персонаж, порождает благодарность собственной судьбе, родителям — за то что они рядом, никто чужой не обижает, и нет необходимости терпеть нужду. Так через знакомство с героем Чехова, не похожим на нас, меняется взгляд на собственную жизнь.
Бывают и обратные случаи, когда читатель обнаруживает рассказ "про себя". Данная степень самоанализа приходится, как правило, на период зрелости — и мы проносим через это время "зрелого" Чехова, например "Дядю Ваню". Познакомившись с этой пьесой, "все дяди Вани мира ответили трепетом и слезами", как пишет Юрий Трифонов. И эта гипербола "все дяди Вани", и эта метонимия множетственного числа "дяди Вани" — данные приёмы свидетельствуют о масштабном отклике на творчество Чехова, о всеохватности сочувствия, которого достигает писатель благодаря вниманию "не к человечеству, а к человеку".
Представленные выше примеры дополняют друг друга, поскольку они иллюстрируют два противоположных принципа влияния художественного текста на человека. В одном случае сравнение себя с персонажем даёт нам чёткое понимание собственного благополучия, в другом — мы создаём своё подобие несчастному персонажу, и это нас утешает. В обоих случаях на душе становится светлее.
Я согласен с мнением автора текста: Чехов действительно сделал важное дело — изучил и передал художественно особенности человеческой души, выраженные через поступки. Я ценю Чехова не только за содержание текстов, но и за способ изложения: его язык лёгок в восприятии, а объёмы многих рассказов — небольшие. Благодаря такой форме я могу читать Чехова в трудную минуту, чтобы отвлечься или успокоиться — и для этого достаточно экрана телефона и нескольких свободных минут.
В наш век, когда мы умеем раскладывать предметы на атомы, до сих пор не до конца изучены мельчайшие частицы человеческой души. По этой причине важно не только хранить наследие Чехова, который занимался этой наукой познания человека, но и взращивать новых авторов, которые смогут продолжить традицию Антона Павловича.