Именно об этом рассуждает советская писательница Матвеева.
В предлагаемом для анализа тексте известная советская писательница Матвеева поднимает проблему восприятия окружающего мира ребёнком.
Чтобы привлечь внимание читателей, автор показывает два эпизода,они оба являются воспоминанием автора из детства. На первой картине девочка вместе с родителями посетила «большую квадратную комнату, плавающую в полумраке» и то, что она там встретила удивило и заворожило её, став ярким пятном в её памяти. «Стекло, свет, вода, блеск и сияние красок». Взрослый сказал бы аквариум, но то, что представил бы он, говоря это слово, не сравнилось бы с тем, как видит это ребёнок. Действительно, дети — маленькие философы, они видят так, как должно быть, потому что их воображение не имеет рамок.
Также крайне интересна и вторая картина, где одним зимним вечером маленькая писательница, на санках, что везла её мама и рядом идущий отец, увидели здание в форме буквы «П». В открытом окне были видны повара, поэтому стало понятно,что это кухня. Однако к такому заключению мог придти только взрослый, для ребенка же все происходящее было наполнено совсем другим видением и смыслом. «Окно-театр, в котором живые повара плясали вместе со своими тенями…», — такой вывод сделала будущая писательница, и будь на её месте любой другой ребёнок, с большой вероятностью он подумал бы так же, ведь детям свойственно в силу нехватки знаний додумывать что-то своё,олицетворять что-то, что невозможно представить живым.
Обе картины, дополняя друг друга помогают автору донести мысль о том, что для ребёнка мир выглядит иначе, нежели для взрослых, и так даже интересней.
Таким образом, позиция автора становится ясна: маленький человек воспринимает окружающий мир по-особому,так как дети непосредственны,их сознание воспринимает мир в красивых,ярких,необыкновенных красках.
Я согласна с позицией автора, и тоже считаю, что ребёнок воспринимает мир по-особому, он не обременён взрослыми проблемами, для него всё просто и восторженно. Именно об этом писал известный русский писатель и общественный деятель, Гранин, в своём произведении «Всё было не совсем так». В нём автор рассуждает о том, что в детстве человек воспринимает мир по особому, даже обычные, ничем не примечательные вещи дарят ощущение восторга «Куда исчезает еда из нашего детства? Почему она обязательно исчезает?». Это говорит о том, что даже еда воспринималась иначе. Действительно, вырастая, человек начинает мыслить стандартно, ограниченно и однообразно.
Итак, можно сделать вывод: ребёнок воспринимает мир открытыми глазами и душой, полных восторга и безмятежности, которая не присуща взрослым людям.
(3)Помню, как тёмным, — нет, — огнисто-синим вечером отец и мать, а с ними и я вошли в магазин, расположенный в нижнем этаже одного из больших городских домов. (4)Магазин был большой квадратной комнатой, низко сидящей и плавающей в полумраке, а слева от входа сиял — крупным планом — аквариум с красными и золотыми рыбами. (5)Никогда ничего похожего я не видывала! (6)Родители пошли и полурастворились где-то далеко в сумраке, у прилавка (где был даже, может быть, и продавец, подумывающий о закрытии лавок на ночь). (7)Я же немедленно приковалась (нет, не носом, а только благоговеющим взглядом!) к рыбам, которые довольно смело рассматривали меня в ответном порядке. (8)Я ещё не знала, что такое «аквариум», но общее впечатление от него — стекло, свет, вода, блеск и сияние красок — меня заворожило.
(9)Помню ещё один зимний вечер… (10)Я еду на санках. (11)Мама везёт. (12)Отстранённый от этой должности, отец шагает рядом. (13)Было, помнится, не столько темно, сколько сине от удачного совпадения первой вечерней мглы со свеженаметённым снегом, по которому там и сям перескакивали и — далеко, широко — «веером» разбегались от нас цветные морозные искры. (14)Очень занимательные для меня цветные искры! (15)Но, впрочем, любознательность моя была всё ещё какая-то полудремотная, чемто недовольная и почти печальная. (16)Да, искры меня даже очень устраивали! (17)Но к ним, как мне казалось, полагалось и требовалось ещё что-то — важное, главное. (18)Бывает ли оно? (19)А может быть, всего того, что я согласилась бы считать важным и главным, вообще не бывает? (20)Но тут, справа от нашей тропинки, завиднелось большое, из красных кирпичей выстроенное двухэтажное здание в виде широкой печатной буквы П. (21)«Буква» была открыта с нашей стороны, и вся площадка (да нет, — почти площадь!), образуемая тремя её стенами, была свежезавьюжена не то что «девственным», а даже, я сказала бы, совсем святым снегом.
(22)В окнах обоих этажей только кое-где усматривался свет. (23)В целом же здание запомнилось мне целиком погружённым во мрак наступавшей ночи. (24)И только в самой его середине одно-единственное окно, очень широкое, наверно полуподвальное, откровенно пылало светом, как пещера циклопов! (25)Среди ночи, зимы, бездействия — действующий окновулкан!
(26)И что же я увидела в том окне, сияющем на дне снежной площади? (27)На красно-золотом фоне света-пламени сновали и двигались, что-то делая, повара и поварята в настоящих белых поварских колпаках! (28)В колпаках, расширяющихся кверху так интересно и занимательно! (29)И увиденных мной впервые! (30)То были толстые, тучные (как правило) старшие повара, повара средней комплекции и, как я уже сказала, особо отмеченные восторгом моего открытия малые поварята. (31)Их самих было человек девять-десять (взрослых и детей), но ведь ещё сверх того — их на редкость выразительные тени проносились иногда по стеклу, жаром горящему за решёткой, — и тогда их полку прибывало! (32)А ведь если отдельно силуэты — хорошо, если отдельно повара — ещё, может быть, лучше, то повара с силуэтами вперемешку, бегающие и как бы танцующие с ними вместе, — это уже был верх всего, на что я могла рассчитывать! (33)О, теперь мне их надолго хватит! (34)Теперь я разбогатела.
(35)Итак, мой секретный внутренний мир — он не был каким-нибудь вызывающим: он всё ещё никак не шумел, но он начинал заселяться и заселяться всё плотнее, теснее… (36)И окно-театр, в котором живые повара плясали вместе со своими тенями, набегавшими на пламенное стекло, — живые с нарисованными рядом, — явилось такой важной вехой моего земного странствия в самом начале его, что, быть может, кому-то это покажется даже смешным.
(37)При всех возможных скидках на причуды малолетнего воображения подобный тип «открытий», может быть, и вправду смешон! (38)Порядочные люди, вон, открывают законы, эликсиры, заливы, проливы, острова, земли и звёзды, а я-то открыла… лишь несколько человек поваров, работающих в вечернюю смену, не более! (39)Но… судя по необъятным размерам и высокому качеству моего восторга в тот вечер, я, видимо, всё же узнала тогда, что испытывает про себя настоящий, напавший на новую мысль изобретатель или поражённый великим пейзажем подлинный путешественник.