В чём заключается сложность труда писателя?

(1)А.С. Пушкин, когда прочитал следующие стихи из оды Г.Р. Державина к Храповицкому:

За слова меня пусть гложет,

За дела сатирик чтит, —

сказал так: «Державин не совсем прав: слова поэта суть уже его дела».

(2)Пушкин прав. (3)Поэт на поприще слова должен быть так же безукоризнен, как и всякий другой на своём поприще. (4)Если писатель станет оправдываться какими-нибудь обстоятельствами, бывшими причиной неискренности, или необдуманности, или поспешной торопливости его слова, тогда и всякий несправедливый судья может оправдаться в том, что брал взятки и торговал правосудием, складывая вину на свои тесные обстоятельства, на жену, на большое семейство, словом — мало ли на что можно сослаться. (5)У человека вдруг явятся тесные обстоятельства.

(6)Потомству нет дела до того, кто был виной, что писатель сказал глупость или нелепость или же выразился вообще необдуманно и незрело. (7)Оно не станет разбирать, кто толкал его под руку: близорукий ли приятель, подстрекавший его на рановременную деятельность, журналист ли, хлопотавший только о выгоде своего журнала. (8)Потомство не примет в уважение ни кумовство, ни журналистов, ни собственную его бедность и затруднительное положение. (9)Оно сделает упрёк ему, а не им. (10)3ачем ты не устоял противу всего этого? (11)Ведь ты же почувствовал сам честность званья своего. (12)Ведь ты же умел предпочесть его другим, выгоднейшим должностям и сделал это не вследствие какой-нибудь фантазии, но потому, что в себе услышал на то призванье Божие. (13)Ведь ты же получил в добавку к тому ум, который видел подальше, пошире и поглубже Дела, нежели те, которые тебя подталкивали.

(14)Словом, ещё какой-нибудь обыкновенный писатель мог бы оправдываться обстоятельствами, но не великий Державин. (15)Он слишком повредил себе тем, что не сжёг, по крайней мере, целой половины од своих. (16)Эта половина од представляет явленье поразительное: никто ещё доселе так не посмеялся над самим собой, над святыней своих лучших верований и чувств, как это сделал Державин в этой несчастной половине своих од. (17)Точно как бы он силился здесь намалевать карикатуру на самого себя: всё, что в других местах у него так прекрасно, так свободно, так проникнуто внутреннею силою душевного огня, здесь холодно, бездушно и принуждённо; а что хуже всего — здесь повторены те же самые обороты, выражения и даже целиком фразы, которые имеют такую орлиную замашку в его одушевлённых одах и которые тут просто смешны и походят на то, как бы карлик надел панцирь великана, да ещё и не так, как следует.

(18)Чем истины выше, тем нужно быть осторожнее с ними; иначе они вдруг обратятся в общие места, а общим местам уже не верят. (19)Не столько зла произвели сами безбожники, сколько произвели зла лицемерные или даже просто неприготовленные проповедатели.

(20)Беда произносить слово писателю в те поры, когда он находится под влиянием страстных увлечений, досады, или гнева, или какого-нибудь личного нерасположения к кому бы то ни было, словом — в те поры, когда не пришла ещё в стройность его собственная душа: из него такое выйдет слово, которое всем опротивеет. (21)И тогда с самым чистейшим желанием добра можно произвести зло.

(22)Опасно шутить писателю со словом. (23)Слово гнило да не исходит из уст ваших!

(24)Если это следует применить ко всем нам без изъятия, то во сколько крат более оно должно быть применено к тем, у которых поприще — слово и которым определено говорить о прекрасном и возвышенном. (25)Беда, если о предметах святых и возвышенных станет раздаваться гнилое слово; пусть уже лучше раздаётся гнилое слово о гнилых предметах. (26)Все великие воспитатели людей налагали долгое молчание именно на тех, которые владели даром слова, именно в те поры и в то время, когда больше всего хотелось им пощеголять словом и рвалась душа сказать даже много полезного людям. (27)Они слышали, как можно позорить то, что стремишься возвышать, и как на всяком шагу язык наш есть наш предатель.