Что такое война? Какие чувства испытывают люди на фронте и в тылу? Может ли человек привыкнуть к жизни на войне? Именно на эти вопросы отвечает К. М. Симонов, поднимая проблему приспособления человека к жизни на войне.
Задумываясь над этим, автор рассказывает нам, что герой «сам пытается приучить себя к этой жизни», но из этого «ничего не выходит». Писатель доказывает читателю, насколько трудно сохранять рассудок на войне. По мнению К. М. Симонова, бесполезно пытаться приспособиться к войне, потому что себя не обмануть. Без внутреннего спокойствия все попытки тщетны, и человек, побывавший на войне, уже не сможет жить как прежде.
Также важен эпизод, в котором К. М. Симонов пишет о Синцове «ему так хочется жить», что «хоть упади на землю и заплачь и жадно попроси еще день, два, неделю вот такой безопасной тишины». Автор, противопоставляя характеры Леонидова и Синцова, показывает нам, насколько отличается восприятие войны у этих людей. Синцов делает вид, что привык, а Леонидов не может смириться с жестокостью и несправедливостью этого тяжелого времени. Он считает, что на войне нет правил и, если он не смог справиться со своей ненавистью и убил немца, то наказывать за это бессмысленно. Они оба схожи тем, что в минуты тишины и покоя возвращаются в мирное время как из небытия, и наслаждаются хотя бы этими крупицами «нормальной человеческой обстановки».
Оба примера, дополняя друг друга, показывают нам, что война — это ужасное время, к которому приспособиться невозможно. Можно забыть о ней только на время, закрыв глаза, но когда откроешь их, поймешь, что нормальной жизни уже не будет.
Авторская позиция состоит в том, что как бы человек ни старался привыкнуть к войне, и как бы его не заставляли, у него это не получится. Для солдата - радость на минуту забыть обо всех ужасах, происходящих с его товарищами, и вспомнить родной дом, близких, возвратиться в мирное время.
Я полностью согласна с мнением К. М. Симонова и считаю, что жить с постоянным чувством страха и при этом сохранять самообладание очень тяжело. В доказательство моей позиции хочу привести роман-эпопею Л. Н. Толстого «Война и мир», когда автор рассказывает об Андрее Болконском, который сначала хотел уйти из родного дома и сражаться как настоящий герой, но, побывав на войне и получив ранение, он понял, каким глупым был и как тяжела жизнь солдата. Герой думал, что больше никогда не увидит близких, друзей, но каково было его счастье, когда он узнал, что жив. Вскоре Андрей Болконский обрел своё счастье с любимым человеком, а не как он мечтал — на войне, отстранившись от всех обязанностей семейной жизни.
Подводя итоги сказанному, хочу ещё раз заметить, что нормальная жизнь на войне невозможна, и как не пытаться отгородиться от её жестокости, этого сделать не получится.
— (9)Так тебе и надо! — отозвался Комаров. — (10)А что же, люди старались, «языка» брали, а ты его бьешь! (11)Посмотри, какой стрелок!
— (12)Так я ж его и брал, — возразил Леонидов.
— (13)Не ты один брал.
— (14)Ну ладно, по уху, — сказал Леонидов. — (15)Не будь он комвзвода, он бы у меня покатился! (16)Ладно, пусть, — повторил он. — (17)Но он же еще пригрозил: в другой раз повторить — расстреляю! (18)Это как понимать?
— (19)А так и понимать: не бей «языка», — снова наставительно сказал Комаров.
— (20)А как понимать, что меня еще старший политрук тягал? (21)Он мне про «языка» не говорил. (22)Он говорит: «Раз пленный, то вообще не имеешь права… (23)Какое твое право!» — он мне говорит. (24)А это, — Леонидов упер палец в газету так, что прорвал ее, — а это я имею право читать? (25)Или не имею? (26)Я в газете своими глазами все это вижу, как людям головы рубят! (27)А мне по уху? (28)Да? (29)Он замолчал, ожидая, что ему кто-нибудь ответит. (30)Но ему никто не ответил, и он стал читать дальше, повысив голос против прежнего:
— «В деревне Макеево командир роты связи тов. Мочалов и политрук роты тов. Губарев обнаружили зверски истерзанные трупы красноармейцев Ф.И.Лапенко, С.Д.Сопова, Ф.С.Фильченко. (31)Фашисты надругались над ранеными, выкололи у них глаза, отрезали носы и перерезали горло…» — Он снова оторвался от газеты. — (32)Для чего нам про это пишут? (33)А, младший сержант?
— (34)Чтоб злей были.
— (35)Я и так чересчур злой!
— (36)А «языка» все равно не трогай, — отозвался Комаров, любивший бить в одну точку. — (37)Раз взял, значит, взял.
— (38)Чересчур вы добрые, погляжу я на вас! — зло сказал Леонидов. (39)Синцов отложил бритву. (40)Последние слова Леонидова рассердили его.
— (41)А ты нам свою злость в глаза не суй! (42)Подожди… — хлопнул он по колену, видя, что Леонидов собирается прервать его. — (43)Ты злой! (44)А сколько фашистов у тебя на счету? (45)Кроме того пленного, два? (46)А Комаров добрый, у него четверо!
(47)Когда он в первый раз выходил из землянки умываться, это не бросилось ему в глаза, а сейчас он внезапно заметил всю красоту природы в этот солнечный зимний день: и на редкость синее небо, и белизну нападавшего за ночь снега, и черные тени стволов, и даже треугольник самолетов, летевших так высоко, что их далекое, тонкое пение не казалось опасным. (48)Только что в блиндаже они спорили между собой о войне и смерти, о том, как убивать людей, и о том, можно ли при этом быть добрым и злым… (49)А сейчас он шел к развалинам барского дома по залитой солнцем и разлинованной тенями стволов сосновой аллее и думал, как, в сущности, плохо приспособлен человек к той жизни, которая называется войной.
(50)Он и сам пытается приучить себя к этой жизни, и другие заставляют его приучиться к ней, и все равно из этого ровным счетом ничего не выходит, если иметь в виду не поведение человека, на котором постепенно начинает сказываться время, проведенное на войне, а его чувства и мысли в минуту отдыха и тишины, когда он, закрыв глаза, может, словно из небытия, мысленно возвратиться в нормальную человеческую обстановку… (51)Нет, можно научиться воевать, но привыкнуть к войне невозможно. (52)Можно только сделать вид, что ты привык, и некоторые очень хорошо делают этот вид, а другие не умеют его делать и, наверное, никогда не сумеют. (53)Кажется, он, Синцов, умеет делать этот вид, а что проку в том? (54)Вот пригрело солнышко, небо синее, и самолеты летят куда-то не сюда, и пушки стреляют не сюда, и он идет, и ему так хочется жить, так хочется жить, что прямо хоть упади на землю и заплачь и жадно попроси еще день, два, неделю вот такой безопасной тишины, чтобы знать, что, пока она длится, ты не умрешь…
(По К.М. Симонову*)
* Константин Михайлович Симонов (1915–1979) — русский советский писатель, поэт.