Существует ли массовый героизм? Как стать тем самым “первым” и повести за собой людей? На эти вопросы, возникающие при чтении текста, отвечает Александр Альфредович Бек. Автор затрагивает проблему истинного появления массового героизма в непростые военные годы.
Размышляя над проблемой, Бек рассказывает о красноармейцах, которые должны были помочь своим товарищам в тяжелом бою с немцами. Действие происходит глазами старшего капитана. Он говорит, что массовый героизм появляется только тогда, когда есть “вожак”. Такими “вожаками” пытались стать Бурнашев и Букеев, но после священных слов “За Родину!” они пали от пуль врага. “Нелегко поднять людей в атаку, и никто не поднимется, если нет первого, если не встанет один, не пойдёт впереди, увлекая всех”- именно поэтому солдаты не смогли подняться, их охватил сильнейший страх. Без настоящего “вожака”, обладающего не только смелостью, но и тактикой, не будет и массового героизма.
Страх охватывал солдат все сильнее, и они с надеждой смотрели на комбата. Герой понимал, что необходимо стать “вожаком” и почти ринулся, чтобы выкрикнуть “За Родину!”, но его остановил Толстунов: “Не дури, не смей, комбат!”. Старший капитан осознавал, что без тактики он приведет красноармейцев на верную смерть, и что недостаточно быть просто смелым: “Командиру надобно знать... что управление боем есть не только управление огнём или передвижениями солдат, но и управление психикой”. Тогда “вожак” приказал стрелять по пулеметчикам, он ослабил страх товарищей. Солдаты, проявляя героизм, после заветных слов Толстунова рванулись в бой. Комбат стал “первым”, он придал уверенности красноармейцам, и благодаря ему люди проявили массовый героизм.
Приведённые мной примеры дополняют друг друга и позволяют полнее раскрыть поставленную проблему.
Авторская позиция заключается в следующем: массовый героизм не происходит неоткуда, одной любви к родине недостаточно. Людям необходим человек, который придаст им уверенности и поведет их за собой.
Я согласна с позицией автора. Какими бы смелыми люди не были, когда рядом ощущается смерть всегда будет присутствовать и страх. На войне каждый осознавал, что любой бой может стать последним. Необходима была поддержка в лице хотя бы одного человека, который поднимет всех и скажет еще раз что все воюют за родину, за родных и друзей, за мирное небо над головой.
Таким образом, массовый героизм появляется благодаря “вожаку”, который поддержит и подбодрит своих товарищей. Хочется верить, что читатели задумаются над прочитанным текстом и будут чтить память людей, подаривших нам будущее.
(5)Бурнашев поднялся, оторвав себя от земли, исполняя приказ - не только мой, но вместе с тем приказ Родины сыну, - Бурнашев прокричал во всё поле:
-За Родину! (6)Вперёд!
(7)И вдруг голос прервался; будто споткнувшись о натянутую под ногами проволоку, Бурнашев с разбегу, с размаху упал. (8)Показалось: он сейчас вскочит, побежит дальше, и все, вынося перед собой штыки, побегут на врага вместе с ними. (9)Но он лежал, раскинув руки, лежал, не поднимаясь. (10)Все смотрели на него, на распластанного в снегу лейтенанта, подкошенного с первых шагов, все чего-то ждали.
(11)Опять прошла напряжённая секунда. (12)Цепь не поднялась.
(13)Снова кто-то вскочил, и в пулемётной трескотне взмыли над полем те же слова, тот же призыв. (14)Голос был неестественно высокий, по узенькой малорослой фигуре все узнали красноармейца Букеева. (15)Однако и он, едва ринувшись вперёд, рухнул.
(16)У меня напружинилось тело, пальцы сгребли снег. (17)Опять истекла секунда. (18)Цепь не поднялась.
(19) Наши товарищи, сорок-пятьдесят красноармейцев, сумевшие выбрать момент для удара в спину врага, приближались к немцам с другой стороны, которые и там уже открыли пальбу, а мы лежали, по-прежнему пришитые к земле, лежали, обрекая на погибель горстку братьев-смельчаков.
(20) Каждый из нас, как и я, напружинился, каждый стремился рвануться, вскочить, и никто не вскакивал.
(21) Да что же это? (22)Неужели мы так и пролежим, так и окажемся трусами, предателями братьев? (23)Неужели не найдётся никого, кто в третий раз стремительно двинулся бы вперёд, увлекая роту?
(24)И я вдруг ощутил, что взгляды всех устремлены на меня, ощутил, что ко мне, к старшему командиру, к комбату, словно к центральной точке боя, притянуто обострённое внимание: все, чудилось, ждали, что скажет, как поступит комбат. (25)И, отчётливо сознавая, что совершаю безумие, я рванулся вперёд, чтобы подать заразительный пример.
(26) Но меня тотчас с силой схватил за плечи, вдавил в снег старший политрук Толстунов:
- Не дури, не смей, комбат!
(27) Его приятно-грубоватое лицо в один миг переменилось: лицевые мышцы напряглись, окаменели. (28)Он оттолкнулся, чтобы резким движением встать, но теперь я схватил его за руку.
(29)Командиру надобно знать, что в бою каждое его слово, движение, выражение лица улавливается всеми, действует на всех; надобно знать, что управление боем есть не только управление огнём или передвижениями солдат, но и управление психикой. (30)Конечно, не дело комбата водить роту врукопашную. (31)Я вспомнил всё, чему мы обучались, вспомнил завет Панфилова: «Нельзя воевать грудью пехоты... (32)Береги солдата. (33)Береги действием, огнём...»
(34 )Я крикнул:
- Частый огонь по пулемётчикам! (35)Прижмите их к земле! (36)Бойцы поняли. (37)Теперь наши пули засвистали над головами
стреляющих немцев.
(38)Ага, немецкие пулемётчики исчезли, пропали за щитками. (39)Ага, кого-то мы там подстрелили. (40)Один пулемёт запнулся, перестало выскакивать длинное острое пламя. (41)Я ловил момент, чтобы скомандовать. (42)Но не успел.
(43)Над цепью разнёсся яростный крик Толстунова:
- За Родину! (44)Ура-а-а!
(45)Мы увидели: Толстунов поднялся вместе с пулемётом и побежал, уперев приклад в грудь, стреляя и крича на бегу. (46)Голос Толстунова пропал в рёве других голосов. (47)Бойцы вскакивали.
(48) С криком они рванулись на врага, они обгоняли Толстунова.
(49) Выпустив патроны, Толстунов взялся за горячий ствол пулемёта и поднял над собой тяжёлый приклад, как дубину.
(50) Немцы не приняли нашего вызова на рукопашный бой, не приняли штыкового удара, их боевой порядок смешался, они бежали от нас. (51)Преследуя врага, мы - наша вторая рота и взвод бойцов, начавший нападением с тыла эту славную контратаку, - мы с разных сторон ворвались в село Новлянское.