Война— безжалостное время... время слез и трагедий кровопролития и боли, ужаса и смерти. Каждый гражданин своей страны обязан защищать Родину в период наступления врага на родную землю. В тексте Бориса Давыдовича Суриса затрагивается проблема человека на войне.
Автор сообщает, как Солдаты с трудностью переносит весь Кошмар немецкой бомбёжки. От свиста пролетающих над ними снарядов они " свалились в щель", которую заволокло синим дымом. Читатель ясно представляет картину того страшного времени: визг бомб, тяжкий гул авиационных моторов , рокот противотанковых ружей,- и понимает, что каждый человек на войне испытывает душераздирающие чувства , боль, ужас и он может поступить иначе, как в окопе переждать пулеметный час. Писатель рассказывает, что во время светопреставления солдаты, сжавшись в комок, продолжали лежать в щели, стараясь не думать и не дышать. «Близость смерти вдруг замкнуло наше существование в узкую, как мышеловка, рамку,»- повествует автор. Герои, переживая страшный период военных действий, не могли перебороть свой страх, как ни старались. Бессмысленная смерть настигала их, и эта мысль не покидала человеческие головы. Ведь люди, какими бы отважными не были, не способны перебороть собственные кошмары. Каждого волнует жизнь не только настоящая, но и будущая. А желание жить помогает справиться сердцу с трудностями и перенести весь ужас военных лет.
Д.Б. Сурис считает, что человек осознает свое бессилие против боевой техники на войне. Но ему не остается ничего кроме, как идти и воевать собственными силами или скрываться в ущельях и ждать окончание военных операций. Солдаты постоянно думают о безвозвратности , бессмысленности этих действияй, о несбывшихся желаниях мирной жизни.
Я разделяю мнение писателя и считаю, что народ во время боя с врагом теряет множество чужих судеб. Смерть достигает ни в чём неповинных людей, которые до последних сил стараются защищать свое Отечество и стоять за неё горой. В романе-эпопее Льва Николаевича Толстого "Война и мир" князь Андрей Балконский видит долг перед Родиной, за которую отдает жизнь, получив смертельное ранение в сражении под Бородино. Он является примером хладнокровного и бесстрашного человека, готового пожертвовать на благо своей страны и народа.
Война- это ужасное время ран, глубоко и надолго поражающих душу . Никто не знает ,к чему она может привести и на что способен враг. Поэтому каждый солдат, оказываясь в окружении минометов , разрывающихся снарядов , ракет начинает вести себя по-разному, стараясь выжить и обрести покой .Гавное, чтобы человек обладал отвагой, силой и мужеством, тогда преодолевать трудности на земле ему будет гораздо легче .
(4)— Не меньше полусотни, — сказал я.
(5)Мы стали на край узкой щели, готовые спрыгнуть туда, когда придёт момент. (6)Она была узкая и глубокая, как могила, и очень неуютная, а после вчерашнего дождя в неё натекла вода, но всё же было очень благоразумно заранее выкопать хоть такую щель.
(7)Мерный рокот авиационных моторов рос и ширился, заполнял пространство, десятки тысяч лошадиных сил несли по воздуху сотни тонн бомб, чтобы в сознании собственного превосходства и безнаказанности сбросить их на наши головы.
(8)В тяжкий гул вмешались одиночные винтовочные выстрелы, несколько раз бухнули противотанковые ружья, и где-то нервно и коротко прострочили из бесполезного автомата.
(9)Гул моторов перекрывал все остальные звуки: «юнкерсы» шли чётким строем, тройками, одно звено за другим, всё небо было полно самолётов, маленькие, тонкие «мессеры» вились между тяжело нагруженными машинами. (10)Рокот нарастал, и в этом рокоте стало различимо заунывное подвывание — верный признак немцев. (11)Самолёты всё шли, их было и в самом деле, не менее пятидесяти, и было удивительно: неужели такая громада вся против нас, таких «маленьких и беззащитных, у которых нет ничего для спасения, кроме этой ненадёжной щели.
(12)— Сюда летят, — сказал Артёменко.
(13)Доктор зачем-то застегнул шинель на все пуговицы, потом опять распахнул её. (14)Он заметно побледнел.
(15)Первая партия развернулась от ярко сияющего солнца, выстроилась и стала медленно дружить, как будто высматривая что-то на земле. (16)Спокойное ясное небо голубело в самой вышине. (17)А земля загудела и забилась дрожью, отзываясь на неумолчный глухой вой и рокот. (18)Вот первая тройка, клюнув носом, стремительно пошла в пике. (19)Самолёты падали чуть ли не до самой земли, а затем взмывали кверху, показывая нам своё бронированное брюхо и жёлтые концы крыльев, и от них оторвался и понёсся вниз нарастающий пронзительный визг, и донеслись тупые удары, и за ближними хатами встали развесистые синие с чёрным дымы, шурша прилетел издалека и упал около нас обессилевший осколок, и следующая тройка вышла в пике — прямо на нас.
(20)Артёменко дёрнул меня за руку, и мы оба свалились в щель, где уже лежал доктор, и закрыли головы руками, и бомбы с визгом пролетели над нами одновременно с ревущим «юнкерсом» и взорвались где-то совсем недалеко, ослепительно блеснуло, и посыпались грязь и осколки, и щель заволокло синим дымом.
(21)— Перелёт, — приподнялся было я, но поскорее опять уткнулся в сапоги доктора, потому что «юнкерс» — тот же самый или другой — страшно низко прошёл над нами, стреляя, и видно было, как из втулок пропеллеров вырываются короткие язычки огня, и опять провизжало над нами и пробарабанило по земле.
(22)А потом пошло светопреставление: грохот близких и далёких взрывов, вспышки пулемётных очередей, лай автоматических пушек, рокот и вой пикирующих самолётов, и прилетали на край щели тихие осколки и комья земли, и дым закрыл небо, и в голову не приходило ничего, кроме того, что прямое попадание в щель не такая уж невозможная штука. (23)Мы лежали на самом дне, сжавшись в комок, и старались не думать и не дышать.
(24)Грязные подошвы докторских сапог оказались у меня как раз под щекой и пачкали всё лицо, но отодвинуться от них было некуда, да и незачем. (25)Какое это имело значение, когда каждую секунду от нас могло ничего не остаться? (26)Человечество исчезло.
(27)Человечество и мир ограничивались четырьмя могильными стенками, покрытыми полужидкой слизью, лужей воды под животом, тремя скрюченными телами, в которых пока ещё теплилась жизнь, и этими сапогами у самых глаз. (28)Подошвы сапог придвигались всё ближе
и ближе и разрастались до гигантских размеров. (29)Они поглощали всё остальное.
(30)Былые детские мечты о счастливом будущем, искания правды в служении прекрасному, высокомерные юношеские планы покорения вселенной путём создания прекрасных произведений искусства — всё, чем когда-то была заполнена моя недолгая жизнь, сплющивалось, сжималось до степени конспектов и полностью умещалось на поверхности этих подошв, подбитых железными подковками и облепленных жёлтой глиной. (31)Да и не были ли они последним, что мне суждено видеть на этом свете, — торчащие перед глазами подкованные подошвы?.. (32)Холодная земля, спасающая от бомб, и пара сапог — больше ничего. (33)Остальное осталось там. (34)Снаружи. (35)Но там сейчас грохот и вой и тоже больше ничего.
(36)Близость смерти вдруг замкнула наше существование в узкую, как мышеловка, рамку, по обеим сторонам которой больше ничего не было. (37)Исчезло прошлое, и под сомнением оказалось будущее. (38) Только грохот и вой – больше ничего… (39) И земля ходит ходуном, трясется и вот-вот сойдется вверху над нами, окончательно похоронив.
(40) Мне казалось, что я задыхаюсь.