Размышляя о проблеме любви к природе, Л. М. Леонов повествует о крестьянском мальчике Иване, которого не оставляет равнодушным вырубка «могучей хвойной старухи», «старой матери Облога». Автор обращает внимание на чувства Ивана, осознавшего, что с гибелью ели изменится его мироощущение, уйдут «смутные грезы детства»: «… в сознании мальчика бор перестал существовать одновременно с гибелью той могучей хвойной старухи». Недаром Л. М. Леонов передает величие и сказочность дерева с помощью такого тропа, как сравнение («как луч», «как розовый сон». Автор также подчеркивает восприятие ели как живого существа, способного испытывать боль: «… подобно жилам, корни взбегали на ствол, а мальчик Иван чуть не ахнул от удивления, что кровка не забрызгала ему рук». Таким образом, Л. М. Леонов показывает умение героя чувствовать и понимать красоту окружающего мира.
Однако не все герои испытывают отчаяние, схожее с содроганием Ивана, при виде загубленной человеком первозданной красоты. Именно таким человеком является Кнышев. Автор говорит о том, что герой ощущает наслаждение при рубке ели подобно «заправскому палачу». Ужас и злоба от подобного зрелища вселяют в Ивана небывалую смелость: герой пускает из рогатки камень, который ударяет Кнышева по щеке. Л. М. Леонов заостряет внимание, что, когда Иван спасается от наказания на наклонённой березе, намерения Кнышева меняются: герой удивляется, «что за целое десятилетие его злодейской деятельности лишь один этот, во всей России, крестьянский паренёк с кулаками вступился за русские леса». Так автор, раскрывая проблему бережного отношения к природе, противопоставляет черствого Кнышева и тонко чувствующего крестьянского мальчика Ивана.
Автор приводит нас к выводу: важно уметь видеть могущество природы, защищать окружающий мир, не позволяя людям относиться ко всему живому как к ресурсам потребления.
Я разделяю позицию автора и тоже считаю: нужно любить природу и отбросить корыстные побуждения и равнодушие.
Вспомним повесть В. П. Астафьева «Царь-рыба». В ней главный герой Игнатьич давно перестает ловить рыбу по необходимости и промышляет браконьерством из-за жажды денег и наживы любой ценой. Герой продолжает истреблять и калечить рыбу без счету, хотя и осознает, что тем самым наносит природным богатствам реки непоправимый урон. Только после встречи с огромной царь-рыбой, символизирующей нравственное начало в природе, Игнатьич пересматривает взгляды на жизнь. В минуты отчаянной борьбы с рыбой браконьер пересиливает всепоглощающую алчность и гордость, зовя брата на помощь. Игнатьич задумывается над прошлым: герою вспоминаются наставления деда и девушка, которую когда-то очень сильно обидел. Браконьер чуть не погибает, царь-рыба отпускает героя лишь после того, как Игнатьич просит прощения за содеянное и искренне раскаивается.
– (4)Теперь раздайсь маленько, – тусклым голосом сказал Кнышев. – Дакось и мне погреться чуток!
(6)Неожиданно для всех он сбросил с себя поддевку и остался в белой рубахе, опоясанной кавказским ремешком с серебряным набором. (7)Десяток рук протянули ему пилы; он выбрал топор у ближайшего, прикинул на вес, одобрительно, на пробу, тронул ногтем лезвие, прозвеневшее, как струна, и притоптал снежок, где мешал, – прислушался к верховому шелесту леса и неторопливо, как на эшафоте, с маковки до пяты оглядел свою жертву. (8)Она была неслыханно хороша сейчас, старая мать Облога, в своей древней красе, прямая, как луч, и без единого изъяна; снег, как розовый сон, покоился на ее отяжелевших ветвях. (9)Пока ещё не в полную силу, Кнышев размахнулся и с оттяжкой на себя, как бы дразня, ударил в самый низ, по смолистому затеку у комля, где, подобно жилам, корни взбегали на ствол, а мальчик Иван чуть не ахнул от удивления, что кровка не забрызгала ему рук.
– (10)Вот как её надоть, – наставительно промолвил Золотухин. – (11)Учитеся!
(12)И хотя Кнышев действовал без передышки, все понимали: он несколько подзатягивает свое удовольствие, чего простые люди никогда не прощали и заправским палачам...
–(13)Пошла-а... – придушенно шепнул кто-то над головой Ивана.
(14)Еле заметное движение родилось в ветвях, что-то деловито хрустнуло внизу и мелкой дрожью отозвалось в вершине. (15) Нет ничего медленней и томительней на земле, чем падение дерева, под чьей сенью посещали тебя смутные грёзы детства!
(16)Не дождавшись конца, весь содрогаясь, Иван отправился побродить по оголённому пространству. (17) Он вернулся, когда миновал приступ отчаяния.
(18)Непонятно по прошествии стольких лет, откуда у тихого крестьянского отрока взялась такая ярость, но следует допустить одно для понимания всего дальнейшего: призвание смолоду ведет человека по искусно подобранным зрелищам бытия, чтобы воспитать в нем сноровку и волю на осуществление его исторических целей. (19)Можно только гадать, каким чудом оказалась у Ивана рогатка, кто вложил ему камень в руку посреди зимы.
(20)Кнышев успел выпустить первое облачко дыма, когда в щёку ему угодил Иванов гостинец. (21)Произошло замешательство, скверная брань вспыхнула. (22) Подоспевший помощник Кнышева Титка псом бросился на обидчика, пустившегося к лесу по снежной целине. (23)Молодому было легче перескакивать завалы, зато на одном из них у Ивана соскочил валенок, и он с маху распорол себе ногу о сук, спрятанный под сугробом. (24)Уже не больше десятка шагов разделяло их, и ходить бы Ивану – будущему профессору Вихрову - век с надорванным ухом, если бы не подвернулась та спасительная, под отлогим углом наклонённая береза. (25)Мальчик с ходу взбежал до развилины и сидел там, как в седле, обнажив зубы, страшный в своем недетском озлоблении, а Титка похаживал внизу, длинным языком лизал снег с ладошки, перстом грозился, пока во всем снаряжении не подоспел сам Кнышев.
– (26)Слазь, волчонок, – глухо сказал большой, еле переводя дух.
– (27)Гнилой барин! – повторил маленький, словно знал, что для Кнышева, гордившегося своим здоровьем и плебейским происхождением, нет клички обидней.
(28)Тут за дело взялся Титка:
– (29)Покарауль его, сейчас мы его жердинкой оттеда сковырнём!
(30)Кнышев щурко смотрел на мальчонку, на его под рваным треушком сверкающие глаза, на босую, в крови, слегка посиневшую ступню. (31)Что-то изменилось в его намерениях: вряд ли пожалел человеческого зверька в лохмотьях, но подивился, наверное, что за целое десятилетие его злодейской деятельности лишь один этот, во всей России, крестьянский паренек с кулаками вступился за русские леса.
–(32) Ступай отсюда, дурак! – приказал Кнышев Титке. –(33) Нет, погоди... валенок ему сперва отыщешь...