Наша жизнь напрямую связана с природой: мы — её дети. Цивилизация развивалась, пользуясь благами окружающего её мира. Люди брали всё, что они хотели: где-то по-варварски сжигали леса, где-то воспевали природу-мать в стихах, где-то старались возродить все те потери, которые она понесла. Мы не ценим все то, что окружает нас. Природа — единый механизм, беспрестанно работающий на каждого человека, живущего на Земле. Но как человек может выразить свои чувства по отношению к ней?
На этот вопрос наиболее четко может ответить отрывок Леонова, в котором читатель погружается в момент «гибели той могучей хвойной старухи». Иван, маленький мальчик, наблюдал за тем, как небольшая группа человек срубала ель. Он был поражен отсутствием какой-либо жалости у людей к предмету живой природы. Насмешки и издевательства над минутами смерти ели будили в мальчике желание отомстить, дать опомниться мужчинам. Автор сравнивает Кнышева с заправским палачом, говоря о том, что убийство ели можно приравнять к убийству человеку, и это действительно так.
Противопоставляя жестокое равнодушие чувствам молодого мальчишки, читатель может увидеть правильное отношение к природе и к каждой её частичке. Агрессия, жажда справедливости затмили в Иване боязнь неравных сил и страх перед людьми, гораздо старше его и по положению, и по возрасту. Мальчик выстрелил в Кнышева, не думая ни о чем, можно сказать, что он хотел пожертвовать собой ради той ели, после которой бор уже не имел смысла своего существования. Иван был воспитан с любовью к природе, и она стала поводом для «животной» ярости. Он старался сохранить воспоминания и моменты его жизни, которые хранила могучая старушка — ель. Варварская деятельность компании Кнышева никогда не сталкивала их с людьми, заботящихся о природе, и для них «бунт» Ивана казался неким оскорблением, а не просьбой одуматься. Но даже такое поведение одного маленького человека заставляет общество посмотреть ясными глазами на то, что их окружает.
Таким образом, автор показывает читателю разные взгляды на природу и их последствия. Каждый в праве думать так, как он желает. Но, когда дела касаются природы, стоит понимать о том, что любой вред ей равен отмиранию частицы мира — дома человечества.
Я полностью согласна с Леоновым. Мы должны нести ответственность, проявлять заботу о природе и её составляющих. Но делать это нужно от чистого сердца, думая не о выгоде и благополучии, а, действительно, стараясь спасти шаткое положение нашего дома. Природа вскормила наших предков, подарив им многочисленные возможности, которыми человечество так до сих пор и не воспользовалось. Наша задача теперь состоит в том, чтобы сберечь её и использовать настолько бережно, насколько это возможно.
– (4)Теперь раздайсь маленько, – тусклым голосом сказал Кнышев. – Дакось и мне погреться чуток!
(6)Неожиданно для всех он сбросил с себя поддевку и остался в белой рубахе, опоясанной кавказским ремешком с серебряным набором. (7)Десяток рук протянули ему пилы; он выбрал топор у ближайшего, прикинул на вес, одобрительно, на пробу, тронул ногтем лезвие, прозвеневшее, как струна, и притоптал снежок, где мешал, – прислушался к верховому шелесту леса и неторопливо, как на эшафоте, с маковки до пяты оглядел свою жертву. (8)Она была неслыханно хороша сейчас, старая мать Облога, в своей древней красе, прямая, как луч, и без единого изъяна; снег, как розовый сон, покоился на ее отяжелевших ветвях. (9)Пока ещё не в полную силу, Кнышев размахнулся и с оттяжкой на себя, как бы дразня, ударил в самый низ, по смолистому затеку у комля, где, подобно жилам, корни взбегали на ствол, а мальчик Иван чуть не ахнул от удивления, что кровка не забрызгала ему рук.
– (10)Вот как её надоть, – наставительно промолвил Золотухин. – (11)Учитеся!
(12)И хотя Кнышев действовал без передышки, все понимали: он несколько подзатягивает свое удовольствие, чего простые люди никогда не прощали и заправским палачам...
–(13)Пошла-а... – придушенно шепнул кто-то над головой Ивана.
(14)Еле заметное движение родилось в ветвях, что-то деловито хрустнуло внизу и мелкой дрожью отозвалось в вершине. (15) Нет ничего медленней и томительней на земле, чем падение дерева, под чьей сенью посещали тебя смутные грёзы детства!
(16)Не дождавшись конца, весь содрогаясь, Иван отправился побродить по оголённому пространству. (17) Он вернулся, когда миновал приступ отчаяния.
(18)Непонятно по прошествии стольких лет, откуда у тихого крестьянского отрока взялась такая ярость, но следует допустить одно для понимания всего дальнейшего: призвание смолоду ведет человека по искусно подобранным зрелищам бытия, чтобы воспитать в нем сноровку и волю на осуществление его исторических целей. (19)Можно только гадать, каким чудом оказалась у Ивана рогатка, кто вложил ему камень в руку посреди зимы.
(20)Кнышев успел выпустить первое облачко дыма, когда в щёку ему угодил Иванов гостинец. (21)Произошло замешательство, скверная брань вспыхнула. (22) Подоспевший помощник Кнышева Титка псом бросился на обидчика, пустившегося к лесу по снежной целине. (23)Молодому было легче перескакивать завалы, зато на одном из них у Ивана соскочил валенок, и он с маху распорол себе ногу о сук, спрятанный под сугробом. (24)Уже не больше десятка шагов разделяло их, и ходить бы Ивану – будущему профессору Вихрову - век с надорванным ухом, если бы не подвернулась та спасительная, под отлогим углом наклонённая береза. (25)Мальчик с ходу взбежал до развилины и сидел там, как в седле, обнажив зубы, страшный в своем недетском озлоблении, а Титка похаживал внизу, длинным языком лизал снег с ладошки, перстом грозился, пока во всем снаряжении не подоспел сам Кнышев.
– (26)Слазь, волчонок, – глухо сказал большой, еле переводя дух.
– (27)Гнилой барин! – повторил маленький, словно знал, что для Кнышева, гордившегося своим здоровьем и плебейским происхождением, нет клички обидней.
(28)Тут за дело взялся Титка:
– (29)Покарауль его, сейчас мы его жердинкой оттеда сковырнём!
(30)Кнышев щурко смотрел на мальчонку, на его под рваным треушком сверкающие глаза, на босую, в крови, слегка посиневшую ступню. (31)Что-то изменилось в его намерениях: вряд ли пожалел человеческого зверька в лохмотьях, но подивился, наверное, что за целое десятилетие его злодейской деятельности лишь один этот, во всей России, крестьянский паренек с кулаками вступился за русские леса.
–(32) Ступай отсюда, дурак! – приказал Кнышев Титке. –(33) Нет, погоди... валенок ему сперва отыщешь...