Что помогает людям противостоять врагу? Кажется, руку бы отдал, только б уничтожить её. Я примерно чувствую место, где она стоит.

(1)Опять бьёт немецкая миномётная батарея, та самая, но теперь разрывы ложатся левей. (2)Это она била с вечера. (3)Шарю, шарю стереотрубой — ни вспышки, ни пыли над огневыми позициями — всё скрыто гребнем высот. (4)Кажется, руку бы отдал, только б уничтожить её. (5)Я примерно чувствую место, где она стоит, и уже несколько раз пытался её уничтожить, но она меняет позиции.

(6)Вот если бы высоты были наши! (7)Но мы сидим в кювете дороги, выставив над собой стереотрубу, и весь наш обзор — до гребня.
(8)Мы вырыли этот окоп, когда земля была ещё мягкая. (9)Сейчас дорога, развороченная гусеницами, со следами ног, колёс по свежей грязи, закаменела и растрескалась. (10)Не только мина — лёгкий снаряд почти не оставляет на ней воронки: так солнце прокалило её.
(11)Когда мы высадились на этот плацдарм, у нас не хватило сил взять высоты. (12)Под огнём пехота залегла у подножия и спешно начала окапываться. (13)Возникла оборона. (14)Она возникла так: упал пехотинец, прижатый пулемётной струёй, и прежде всего подрыл землю под сердцем, насыпал холмик впереди головы, защищая её от пули. (15)К утру на этом месте он уже ходил в полный рост в своём окопе, зарылся в землю — не так-то просто вырвать его отсюда.

(16)Из этих окопов мы несколько раз поднимались в атаку, но немцы опять укладывали нас огнём пулемётов, шквальным миномётным и артиллерийским огнём. (17)Мы даже не можем подавить их миномёты, потому что не видим их. (18)А немцы с высот просматривают и весь плацдарм, и переправу, и тот берег. (19)Мы держимся, зацепившись за подножие, мы уже пустили корни, и всё же странно, что они до сих пор не сбросили нас в Днестр. (20)Мне кажется, будь мы на тех высотах, а они здесь, мы бы уже искупали их.

(21)Даже оторвавшись от стереотрубы и закрыв глаза, даже во сне я вижу эти высоты, неровный гребень со всеми ориентирами, кривыми деревцами, воронками, белыми камнями, проступившими из земли, словно это обнажается вымытый ливнем скелет высоты.
(22)Когда кончится война и люди будут вспоминать о ней, наверное, вспомнят великие сражения, в которых решался исход войны, решались судьбы человечества. (23)Войны всегда остаются в памяти великими сражениями. (24)И среди них не будет места нашему плацдарму. (25)Его судьба — как судьба одного человека, когда решаются судьбы миллионов. (26)Но, между прочим, нередко судьбы и трагедии миллионов начинаются судьбой одного человека. (27)Только об этом забывают почему-то.

(28)С тех пор как мы начали наступать, сотни таких плацдармов захватывали мы на всех реках. (29)И немцы сейчас же пытались сбросить нас, а мы держались, зубами, руками вцепившись в берег. (30)Иногда немцам удавалось это. (31)Тогда, не жалея сил, мы захватывали новый плацдарм. (32)И после наступали с него.

(33)Я не знаю, будем ли мы наступать с этого плацдарма. (34)И никто из нас не может знать этого. (35)Наступление начинается там, где легче прорвать оборону, где есть для танков оперативный простор. (36)Но уже одно то, что мы сидим здесь, немцы чувствуют и днём и ночью. (37)Недаром они дважды пытались скинуть нас в Днестр. (38)И ещё попытаются.

(39)Теперь уже все, даже немцы, знают, что война скоро кончится. (40)И как она кончится, они тоже знают. (41)Наверное, потому так сильно в нас желание выжить.

(42)В самые трудные месяцы сорок первого года, в окружении, за одно то, чтобы остановить немцев перед Москвой, каждый, не задумываясь, отдал бы жизнь. (43)Но сейчас вся война позади, большинство из нас увидит победу, и так обидно погибнуть в последние месяцы.

(По Г.Я. Бакланову*)
* Григорий Яковлевич Бакланов (1923—2009) — русский советский писатель, фронтовик, представитель «лейтенантской прозы».