Война — это всегда проверка человеческой стойкости, и вопрос о том, что помогает людям противостоять врагу, становится особенно важным в минуты смертельной опасности. В предложенном тексте Григорий Бакланов, сам прошедший фронт, показывает, что основой такой стойкости становится не только героизм, но и глубокое, почти инстинктивное вцепление в жизнь, в родную землю. Проблема того, что помогает людям противостоять врагу, раскрывается автором через изображение повседневного подвига солдат на небольшом плацдарме.
Размышляя над этим, Бакланов сначала показывает нам физическую, почти осязаемую сторону сопротивления. Он описывает, как возникает оборона: «упал пехотинец, прижатый пулемётной струёй, и прежде всего подрыл землю под сердцем, насыпал холмик впереди головы, защищая её от пули». Этот пример-иллюстрация поражает своей конкретностью: солдат, ещё не успев подняться, уже начинает рыть окоп, врастая в землю. Он не ждет приказа, он действует по инстинкту самосохранения и упорства. Поясняя этот фрагмент, автор подчеркивает, что к утру солдат «уже ходил в полный рост в своём окопе, зарылся в землю — не так-то просто вырвать его отсюда». Смысл этого поведения ясен: физическое закрепление на клочке земли становится символом несгибаемой воли. Враг может обстреливать, атаковать, но человека, буквально сросшегося с этим клочком, выбить почти невозможно.
Далее автор переходит к психологическому аспекту противостояния, который не менее важен. В финале текста он отмечает: «В самые трудные месяцы сорок первого года, в окружении, за одно то, чтобы остановить немцев перед Москвой, каждый, не задумываясь, отдал бы жизнь. Но сейчас вся война позади, большинство из нас увидит победу, и так обидно погибнуть в последние месяцы». Этот второй пример-иллюстрация раскрывает другой мотив: надежда на скорую победу и отчаянное желание выжить становятся новым двигателем стойкости. Если в сорок первом солдаты жертвовали собой от отчаяния и долга, то теперь, когда финал войны очевиден, их удерживает на плацдарме простая человеческая жажда жизни. Страх умереть у самого финала становится стимулом держаться ещё крепче.
Смысловая связь между этими примерами — дополнение и углубление. Первый пример показывает внешнее, материальное проявление стойкости (вкопаться в землю), а второй — внутреннее, психологическое (сохранение надежды и желания жить). Вместе они создают полное представление о том, что помогает выстоять: не только физическая цепкость, но и ясное осознание цели, ради которой ты воюешь, и близость этой цели.
С позицией автора трудно не согласиться. Действительно, способность противостоять врагу складывается из множества составляющих: это и элементарное упорство, и великая цель, и простой страх умереть перед победой. Примером из классической литературы может служить роман Льва Толстого «Война и мир». В сцене Бородинского сражения солдаты батареи Раевского стоят насмерть не потому, что они совершают что-то сверхъестественное, а потому, что каждый из них чувствует себя частью единого целого, частью России. Капитан Тушин, которого считают чудаком, со своими артиллеристами держит позицию, не думая о наградах, просто выполняя свой долг. Их сила — в коллективном упорстве и в осознании, что отступать некуда. Так же и у Бакланова: солдаты держатся, потому что вросли в эту землю и понимают — за ними вся страна.
Итак, проанализировав текст, можно сделать вывод: людям противостоять врагу помогает не только оружие, но и глубокое чувство принадлежности к своей земле, инстинктивное упорство и надежда на светлый финал. Именно это единство физического и духовного позволяет выстоять в самых тяжелых условиях.
(6)Вот если бы высоты были наши! (7)Но мы сидим в кювете дороги, выставив над собой стереотрубу, и весь наш обзор — до гребня.
(8)Мы вырыли этот окоп, когда земля была ещё мягкая. (9)Сейчас дорога, развороченная гусеницами, со следами ног, колёс по свежей грязи, закаменела и растрескалась. (10)Не только мина — лёгкий снаряд почти не оставляет на ней воронки: так солнце прокалило её.
(11)Когда мы высадились на этот плацдарм, у нас не хватило сил взять высоты. (12)Под огнём пехота залегла у подножия и спешно начала окапываться. (13)Возникла оборона. (14)Она возникла так: упал пехотинец, прижатый пулемётной струёй, и прежде всего подрыл землю под сердцем, насыпал холмик впереди головы, защищая её от пули. (15)К утру на этом месте он уже ходил в полный рост в своём окопе, зарылся в землю — не так-то просто вырвать его отсюда.
(16)Из этих окопов мы несколько раз поднимались в атаку, но немцы опять укладывали нас огнём пулемётов, шквальным миномётным и артиллерийским огнём. (17)Мы даже не можем подавить их миномёты, потому что не видим их. (18)А немцы с высот просматривают и весь плацдарм, и переправу, и тот берег. (19)Мы держимся, зацепившись за подножие, мы уже пустили корни, и всё же странно, что они до сих пор не сбросили нас в Днестр. (20)Мне кажется, будь мы на тех высотах, а они здесь, мы бы уже искупали их.
(21)Даже оторвавшись от стереотрубы и закрыв глаза, даже во сне я вижу эти высоты, неровный гребень со всеми ориентирами, кривыми деревцами, воронками, белыми камнями, проступившими из земли, словно это обнажается вымытый ливнем скелет высоты.
(22)Когда кончится война и люди будут вспоминать о ней, наверное, вспомнят великие сражения, в которых решался исход войны, решались судьбы человечества. (23)Войны всегда остаются в памяти великими сражениями. (24)И среди них не будет места нашему плацдарму. (25)Его судьба — как судьба одного человека, когда решаются судьбы миллионов. (26)Но, между прочим, нередко судьбы и трагедии миллионов начинаются судьбой одного человека. (27)Только об этом забывают почему-то.
(28)С тех пор как мы начали наступать, сотни таких плацдармов захватывали мы на всех реках. (29)И немцы сейчас же пытались сбросить нас, а мы держались, зубами, руками вцепившись в берег. (30)Иногда немцам удавалось это. (31)Тогда, не жалея сил, мы захватывали новый плацдарм. (32)И после наступали с него.
(33)Я не знаю, будем ли мы наступать с этого плацдарма. (34)И никто из нас не может знать этого. (35)Наступление начинается там, где легче прорвать оборону, где есть для танков оперативный простор. (36)Но уже одно то, что мы сидим здесь, немцы чувствуют и днём и ночью. (37)Недаром они дважды пытались скинуть нас в Днестр. (38)И ещё попытаются.
(39)Теперь уже все, даже немцы, знают, что война скоро кончится. (40)И как она кончится, они тоже знают. (41)Наверное, потому так сильно в нас желание выжить.
(42)В самые трудные месяцы сорок первого года, в окружении, за одно то, чтобы остановить немцев перед Москвой, каждый, не задумываясь, отдал бы жизнь. (43)Но сейчас вся война позади, большинство из нас увидит победу, и так обидно погибнуть в последние месяцы.
(По Г.Я. Бакланову*)
* Григорий Яковлевич Бакланов (1923—2009) — русский советский писатель, фронтовик, представитель «лейтенантской прозы».
Позиция автора передана полно.
Проблема и позиция автора сформулированы верно и полно.
Связь названа и развёрнуто пояснена с конкретикой исходника.
Два примера с цитатами и микровыводами; связь («дополнение и углубление») названа и развёрнуто пояснена.
Удачный выбор литературного источника для аргумента.
Согласие, тезис и развёрнутый литературный аргумент из «Войны и мира».
Батарея Раевского — это действительно Бородино. Но в Вашем абзаце Тушин оказывается в той же сцене, что фактически неверно.
Капитан Тушин, которого считают чудаком, со своими артиллеристами держит позицию
Капитан Тушин у Толстого действует в Шенграбенском сражении (книга 1, том 2), а не на Бородинском поле. Разделите эпизоды или ограничьтесь одним.
Фактическая ошибка: капитан Тушин у Толстого действует в Шенграбенском сражении, а не на Бородинском поле.