Как первое убийство сказывается на душе человека? По тексту М. А. Шолохова «Вдоль железной решетки сада, качаясь, обеспамятев, бежал австриец без винтовки…»

Что толкает человека на убийство и как это преступление сказывается на его душе? Именно эту проблему поднимает Михаил Александрович Шолохов в предложенном отрывке из романа «Тихий Дон», показывая, как первое убийство на войне ломает внутренний мир человека, погружая его в состояние «гнуси и недоумения».

Позиция автора заключается в том, что война, даже при её жестоких законах, не может оправдать убийство, которое всегда остаётся глубокой душевной травмой для того, кто его совершил. Шолохов последовательно демонстрирует, как внешняя, почти животная агрессия сменяется у Григория Мелехова мучительным осознанием содеянного. Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из текста.

В начале эпизода Григорий действует как охваченный «безумием» винтик военной машины. Он, «распаленный безумием, творившимся кругом», догоняет австрийца и наносит первый удар. Автор подчёркивает механичность и жестокость этого действия: «занес шашку», «опустил ее на висок австрийца». Григорий ещё не видит в нём человека, он лишь «нависший сзади затылок» и «мокрую у шеи строчку воротника». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что в пылу боя, под воздействием всеобщего ожесточения, человек способен утратить способность видеть в противнике живую личность и воспринимает его лишь как цель.

Однако кульминацией становится не сам акт убийства, а то, что происходит после. Григорий, уже совершив смертельный удар, подходит к телу зарубленного им австрийского солдата. И здесь Шолохов радикально меняет ракурс: убитый перестаёт быть безликим врагом. Григорий «глянул ему в лицо». Лицо это «показалось ему маленьким, чуть ли не детским, несмотря на вислые усы и измученный — страданием ли, прежним ли безрадостным житьем, — покривленный суровый рот». Автор-рассказчик акцентирует внимание на страшной детали: «кожа висела над щекой красным лоскутом», а сам убитый лежит, «вытянув грязную коричневую ладонь, как за подаянием». Это уже не солдат, а человек, которого Григорий лишил жизни. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что после боя, когда спадает пелена «безумия», к герою приходит прозрение, и он во всей полноте осознаёт трагедию убийства.

Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае Григорий — это бездумный исполнитель жестокого приказа войны, полностью захваченный стихией насилия. Во втором — он потрясённый человек, который вглядывается в лицо убитого и видит в нём не абстрактного врага, а конкретную личность со своей судьбой. Именно благодаря этому противопоставлению формируется представление о том, что истинное осознание ужаса убийства приходит не в момент его совершения, а позже, когда стихает боевой шум и человек остаётся наедине со своим поступком. Шолохов показывает, что сама природа человека сопротивляется убийству: после содеянного Григорий чувствует, что «путано-тяжек был шаг его, будто нес за плечами непосильную кладь; гнусь и недоумение комкали душу».

Я согласен с позицией Михаила Шолохова. Война не освобождает человека от моральной ответственности за лишение жизни другого, и расплата за это — тяжелейший внутренний конфликт, который может длиться годами. Литература знает множество примеров этому. Вспомним героя повести В. Быкова «Сотников» Рыбака, который ради спасения собственной жизни пошёл на предательство и убийство товарища. Рыбак остался жив физически, но его душа оказалась сломленной. Он осознаёт глубину своего падения, и это осознание становится для него страшнее смерти. Как и Григорий Мелехов, он испытывает ту самую «гнусь и недоумение», которые разъедают его изнутри.

Таким образом, Шолохов на примере Григория Мелехова убедительно показывает, что война, даже если она названа справедливой, не может и не должна делать убийство нормой. Каждое лишение человека жизни, даже вооружённого врага, остаётся страшным грехом, который ложится непосильной ношей на совесть того, кто поднял руку.