О, великая и многострадальная русская литература, сколько за всю историю её пришлось художникам пережить наветов, клеветы, обвинений, несправедливости, преследований от злых и коварных умов чужестранных и от разрушительных умов отечественных! Именно эту боль, это несправедливое отношение к гениям слова, проходящее через всю историю, поднимает в своём тексте Юрий Васильевич Бондарев. Проблема, которую ставит автор, заключается в том, почему общество, вместо того чтобы признать и уважать своих великих соотечественников, подвергает их клевете, непониманию и гонениям при жизни.
Позиция автора по этой проблеме ясна и выражена с горечью: общество часто оказывается слепым и неблагодарным, неспособным оценить величие творцов, что говорит о неуважении к собственной культуре. Ю.В. Бондарев убеждён, что «мы слишком небрежны к отечественной культуре, к собственному богатству: слишком злы, самонадеянны, завистливы, быстры на расправу с неординарно мыслящими, недоверчивы к своим гениям, не признавая за ними значения великого, высокого, непостижимого».
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Автор повествует о тяжёлой судьбе Александра Сергеевича Пушкина. Он отмечает, что «в эпоху «болдинской осени» и написания «Маленьких трагедий», шедевров поразительных, недруги поэта злобствовали и заявляли, что Пушкин исписался, находится в творческом кризисе, талант его угас». Это свидетельство поражает своей несправедливостью: именно в период создания величайших произведений поэта обвиняют в творческом бессилии. Этот пример-иллюстрация показывает, что даже гений не застрахован от злобных нападок, продиктованных завистью или непониманием.
Кроме того, Ю.В. Бондарев акцентирует внимание на судьбе Льва Николаевича Толстого. Автор неслучайно показывает, что «о Льве Толстом ревнивые его коллеги злословили и печатно, и устно, что он «словесно бездарен», «сочинял плохо, неуклюже, косноязычно», что роман «Война и мир» якобы представляет «ряд возмутительных сцен», книгу «салонную», «придворную», которая «заслуживает величайшего презрения». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что даже признанный классик, чьё произведение сейчас считается вершиной мировой литературы, сталкивался с уничижительной критикой и прямым презрением коллег.
Смысловая связь между приведёнными примерами – дополнение. В первом примере показано непризнание творчества поэта, который, по мнению современников, «исчерпал себя». Во втором примере отвергается уже не личность автора, а само его великое творение, которое объявляется бездарным и безнравственным. Оба случая демонстрируют полное отсутствие критического объективизма и глубокое непонимание природы гениальности. Именно благодаря этому дополнению формируется целостное представление о трагической судьбе русских писателей, вынужденных доказывать свою состоятельность в атмосфере злобы и клеветы.
Я полностью согласен с позицией Ю.В. Бондарева. Действительно, пророков в своём Отечестве часто не признают, а иногда и преследуют. Ярким подтверждением тому служит судьба Михаила Афанасьевича Булгакова. Его романы, повести и пьесы долгое время не публиковались или подвергались сокрушительной критике со стороны официальной литературной среды. Роман «Мастер и Маргарита», который сегодня считается одним из главных произведений русской литературы XX века, увидел свет лишь спустя десятилетия после смерти автора. Булгаков был вынужден писать «в стол», а его пьесы снимались с репертуара театров. Этот пример из жизни другого великого писателя подтверждает мысль Бондарева о том, что непонимание и гонения — это печальная закономерность в истории отечественной культуры, которую мы часто осознаём слишком поздно.
Итак, несправедливое отношение к своим гениям, клевета и зависть, которыми полна история русской литературы, — это трагическая черта, которая, по мнению автора, свидетельствует о неуважении общества к собственному культурному достоянию. Мы должны помнить об этих печальных страницах, чтобы в будущем быть внимательнее и благодарнее к тем, кто создаёт подлинные ценности, и не повторять ошибок прошлого. Поистине, пророков в своём Отечестве быть не должно, но только если мы сами не захотим этого изменить.
(2)В эпоху «болдинской осени» и написания «Маленьких трагедий», шедевров поразительных, недруги поэта злобствовали и заявляли, что
Пушкин исписался, находится в творческом кризисе, талант его угас.
(3)Во имя чего утверждалось это?
(4)О Льве Толстом ревнивые его коллеги злословили и печатно, и устно, что он «словесно бездарен», «сочинял плохо, неуклюже, косноязычно» (хотя сейчас нет сомнения: даже все его так называемые несовершенства недосягаемы ни для одного писателя), что роман «Война и мир» якобы представляет «ряд возмутительных сцен», книгу «салонную»,
«придворную», которая «заслуживает величайшего презрения», что писатель сблизился с «великосветской теорией чистого искусства», пишет эстетски и барственно, понижая «нравственный уровень общества». (5)Во имя чего утверждалось это?
(6)После выхода «Ревизора», едва ли не лучшей пьесы мировой драматургии двух последних веков, впечатлительный Гоголь в раздражённом состоянии духа от общего голоса публики, кричавшей: «Это клевета и фарс!», и в отчаянии от безудержной хулы многочисленных противников из бойкой журналистики произнёс: «Ну если бы один, два ругали, ну и Бог с ними, а то все, все»… (7)И эта враждебность, неприятие, подозрительность, злобная недоверчивость петербургского общества способствовали скорому его отъезду за границу надолго. (8)Кто же они, эти пристрастные гонители национального гения? (9)Верховные жрецы раздражённого своеволия, смертельного навета? (10)Во имя чего?
(11)Самый совершенный роман Тургенева «Отцы и дети» принёс автору громадный успех и вместе с тем вызвал пожароподобную бурю недовольства (роман называли в печати бесталанным, советовали предать огню), гнева, негодования, клеветы, такую неистовую вражду, что Тургенев нашёл необходимым выступить печатно с опровержением, заявив, кстати, следующее: «Друзья мои, не оправдывайтесь никогда, какую бы ни взводили на вас клевету: не старайтесь разъяснить недоразумения, не желайте – ни сами сказать, ни услышать последнее. (12)Я не выдержал характера, я заявил публично, в чём было дело, и, конечно, потерпел полное фиаско». (13)Что же с Тургеневым? (14)И здесь было непонимание своего великого художника?
(15)За несравненным Лесковым долго (целых пятнадцать лет) ползла, извиваясь подобно ядовитой змее, репутация реакционного писателя, якобы по заказу жандармского управления написавшего роман «Некуда», — ярчайшую вещь о нигилизме. (16)А ведь Лесков, честнейший из русских художников, никогда не лгал и не притворствовал ради угодничества.
(17)Достоевского после выхода «Преступления и наказания» обвиняли во всех грехах смертных, в том числе в создании пасквиля на молодёжь и общество.
(18)Деликатного и чрезвычайно скромного Чехова всю жизнь хулили так уничижительно, что возмущённый Горький написал такие слова:
«… чтобы понимать Чехова, надо быть, по меньшей мере, порядочным человеком».
(19)Что ж, мы слишком небрежны к отечественной культуре, к собственному богатству: слишком злы, самонадеянны, завистливы, быстры на расправу с неординарно мыслящими (превосходство чужого мышления вызывает у нас, по меньшей мере, раздражение), недоверчивы к своим гениям, не признавая за ними значения великого, высокого, непостижимого.
(20)Неуважение к своей культуре и пренебрежение ею царствуют и сегодня. (21)Поистине: пророков в своём Отечестве быть не может. (22)Кто же мы, если так небрежительны к своей величайшей из великих литературе, которая могла бы восславить любую культуру мира?
(По Ю.В. Бондареву*)