Почему воспоминания о детстве значимы для человека? В прежние годы было больше снега, и в детском саду мы только тем и занимались, что скатывали гигантские шары.

(1)В прежние годы было больше снега, и в детском саду мы только тем и занимались, что скатывали гигантские шары, толкая их втроём, а то и вчетвером. (2)Тогда-то я осознал, что значит нарастать, как снежный ком. (З)Катимый нами ком с хрустом пожирал весь выпавший снег, оставляя за собой неровные, чёрные от прошлогодней листвы, дорожки. (4)Проблема состояла в том, что потом мы не могли поставить один ком на другой. (5)Это было наказанием за гигантоманию. (6)Сами себе мы напоминали Робинзона Крузо, вытесавшего лодку, которую не смог дотащить до воды. (7)Чудовищных размеров колобки стояли до конца зимы и из всего, что в нашем саду было снежного, таяли последними.
(8)Если быть точным, то детский сад у меня был не один, а два. (9)Первый из них в силу возраста я помню смутно...
(10)Второй детский сад как бы поглощает первый, но имеет, по сути, на это все права. (11)Этот детский сад соответствовал своему названию в полной мере, потому что дети там гуляли в самом настоящем саду.
(12)Для того чтобы в него попасть, следовало свернуть с улицы во двор и, войдя в одну из парадных, подняться на второй этаж. (13)Вход в детский сад открывала обычная квартирная дверь<'(14)Дом стоял на небольшом холме, который в условиях городской застройки совершенно не был виден. (15)Между тем, даже закрытый домами, холм оставался на месте и продолжал своё тайное существование. (16)Он открывался лишь тому, кто, поднявшись на второй этаж, выходил с противоположной стороны дома. (17)С этой стороны второй этаж становился первым. (18)И там был выход в сад.
(19)Сад, если мне не изменяет память, был фруктовый, а по периметру его росли акации. (20)Вместе с холмом сад продолжал набирать высоту, но, поскольку дело шло уже к вершине холма, подъём был не очень заметен. (21 )По крайней мере, я не помню, чтобы перемещение по саду воспринималось бы как движение вверх или вниз. (22)Именно в этом саду лепили снежных баб — зимой, а летом были другие занятия.
(23)Например, дуэли. (24)Точнее, одна дуэль, разыгрывавшаяся бессчётное количество раз, — между Онегиным и Ленским. (25)Актёрский состав был стабильным: я и какой-то мальчик, чьего имени уже не помню. (26)Побывав с родителями на «Евгении Онегине», оба мы были потрясены до глубины души. (27)Любовная коллизия нас оставила тогда равнодушными, но грозное «Теперь сходитесь!» произвело неизгладимое впечатление.
(28)В сцене дуэли я, в соответствии с именем, играл Онегина, а мой товарищ (уж не Владимир ли?) — Ленского.
(29)Предполагаемый Владимир был толст и после моего выстрела падал крайне неловко.
(ЗО)Он осторожничал, выбирал место на траве и зачем-то хлопал себя по ляжке. (31)Я неоднократно показывал, как ему следует действовать, говорил, что здесь уж не выбирают, куда падать, но всё было тщетно. (32)Покачавшись на полусогнутых ногах, он сначала касался земли рукой, а потом под треск сучьев валился на бок.
(ЗЗ)Любовную сторону «Евгения Онегина» я открыл уже не в детском саду — как и волшебную музыку этой оперы. (34)Мне купили пластинку, и я слушал её, пожалуй, чаще, чем стрелялся в своё время с Ленским. (Зб)Выучив на память все арии, я пел их в меру своих скромных возможностей. (36)И даже сейчас, когда я редко что-либо слушаю (и уже совсем не стреляюсь), в дружеской компании всё ещё могу что-то изобразить. (37)Не уверен, что друзьям моё пение доставляет удовольствие, но на то они и друзья, чтобы идти на определённые жертвы. (38)Корни же этого сомнительного вокала восходят, несомненно, к моим оперным дуэлям.
(39)Детский сад был маленькой моделью жизни, в которой дни славы и успеха чередуются с периодами неудач.
(40)Большим разочарованием была неосуществлённая мечта поплавать на листе тропического растения виктория регия. (41)Где-то я прочитал, что такой лист выдерживает вес до 25 килограммов и потому-де тропические дети спокойно пользуются им как лодкой. (42)Я мечтал об этом долго — класса до второго-третьего, с тоской осознавая, что неумолимо набираю вес. (43)А потом жизнь как-то расширилась, прибавила в красках, и мечта моя исчезла сама собой.
(44)3авершая рассказ о моём детском саде, скажу, что, несмотря на обилие яблонь, он, конечно же, не был райским садом. (45)Но в том, как последний раз лязгнули за мной его двери, обозначилось неожиданное сходство с дверями рая. (46)Я больше не имел права на этот сад. (47)Его, скрытого за домом, забором, акациями, я не мог даже увидеть. (48)Мне кажется, что, будучи изгнаны из рая, Адам и Ева страдали не только оттого, что там было хорошо, а здесь — плохо, но и от мысли, что туда уже нет возврата.
(49)Тяжело знать, что куда-то уже не вернуться или чего-то уже не вернуть: это проклятие временем и пространством. (50)Проклятие, если о более частном, мешками под глазами, нависшим над ремнём животом, ну и в широком смысле опытом — теми вещами, которые увеличиваются независимо от нашего желания. (51)Я давно не взвешивался, но отчётливо осознаю, что это будет больше 25 килограммов. (52)Понятно, что виктория регия поплывёт без меня. (53)А счастье было так возможно... (54)Впрочем, оглядываясь на то бесконечно далёкое время, я понимаю теперь, что оно-то и было счастьем.

(По Е.Г. Водолазкину*)
* Евгений Германович Водолазкин (род. в 1964 г.) — русский писатель, литературовед, автор романов «Лавр», «Авиатор», «Соловьёв и Ларионов».