Почему воспоминания о детстве важны для человека? Ответ на этот вопрос предлагает в своём тексте русский писатель и литературовед Евгений Германович Водолазкин. Его позиция заключается в том, что детство — это не просто беззаботная пора, а важнейший этап, формирующий личность, источник самых ярких впечатлений и, как следствие, счастье, которое осознаётся только с возрастом. Воспоминания о нём ценны именно этой сладкой горечью осознания, что туда уже нет возврата.
Чтобы обосновать свою точку зрения, автор подробно восстанавливает картины своего детского сада. Евгений Водолазкин с особой теплотой повествует о зимних забавах: "В прежние годы было больше снега, и в детском саду мы только тем и занимались, что скатывали гигантские шары, толкая их втроём, а то и вчетвером". Этот пример-иллюстрация показывает, что детство — это время увлечённости, когда даже неудача (снежный ком невозможно поставить на другой) не омрачает радости процесса. Автор подчёркивает, что дети были поглощены игрой, и это состояние беззаветного увлечения остаётся в памяти на всю жизнь.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, как глубоко детские впечатления проникают в душу. Он вспоминает увлечение оперой "Евгений Онегин": "Побывав с родителями на «Евгении Онегине», оба мы были потрясены до глубины души... грозное «Теперь сходитесь!» произвело неизгладимое впечатление". Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что именно через игру и искреннее, ещё неосознанное восхищение ребёнок приобщается к высокой культуре. Даже став взрослым, герой помнит это и продолжает напевать арии, отмечая: "Корни же этого сомнительного вокала восходят, несомненно, к моим оперным дуэлям".
Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. Первый пример иллюстрирует внешнюю, событийную сторону детства, полную игры и движения, а второй — его внутреннюю, духовную наполненность, то влияние, которое детские переживания оказывают на всю последующую жизнь человека. Вместе эти примеры создают целостный образ детства как уникального времени, когда каждое яркое событие становится частью личности.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, воспоминания о детстве, с его беззаботностью и открытостью миру, являются тем спасительным якорем, который помогает нам сохранять себя во взрослой жизни. Например, в повести Льва Николаевича Толстого "Детство" главный герой Николенька Иртеньев, переживая первые разочарования, постоянно возвращается мыслями к поре своего раннего детства, проведённой в окружении любящей матери и учителя Карла Ивановича. Эти воспоминания становятся для него нравственным ориентиром, напоминанием о том, каким он был искренним и добрым, и формируют идеал, к которому он подсознательно стремится.
Итак, воспоминания о детстве важны потому, что они — неиссякаемый источник жизненных сил и нравственных ориентиров. Это наше внутреннее убежище, где мы можем вновь пережить утраченное счастье и понять, что, несмотря на все потери, оно остаётся с нами навсегда.
(8)Если быть точным, то детский сад у меня был не один, а два. (9)Первый из них в силу возраста я помню смутно...
(10)Второй детский сад как бы поглощает первый, но имеет, по сути, на это все права. (11)Этот детский сад соответствовал своему названию в полной мере, потому что дети там гуляли в самом настоящем саду.
(12)Для того чтобы в него попасть, следовало свернуть с улицы во двор и, войдя в одну из парадных, подняться на второй этаж. (13)Вход в детский сад открывала обычная квартирная дверь<'(14)Дом стоял на небольшом холме, который в условиях городской застройки совершенно не был виден. (15)Между тем, даже закрытый домами, холм оставался на месте и продолжал своё тайное существование. (16)Он открывался лишь тому, кто, поднявшись на второй этаж, выходил с противоположной стороны дома. (17)С этой стороны второй этаж становился первым. (18)И там был выход в сад.
(19)Сад, если мне не изменяет память, был фруктовый, а по периметру его росли акации. (20)Вместе с холмом сад продолжал набирать высоту, но, поскольку дело шло уже к вершине холма, подъём был не очень заметен. (21 )По крайней мере, я не помню, чтобы перемещение по саду воспринималось бы как движение вверх или вниз. (22)Именно в этом саду лепили снежных баб — зимой, а летом были другие занятия.
(23)Например, дуэли. (24)Точнее, одна дуэль, разыгрывавшаяся бессчётное количество раз, — между Онегиным и Ленским. (25)Актёрский состав был стабильным: я и какой-то мальчик, чьего имени уже не помню. (26)Побывав с родителями на «Евгении Онегине», оба мы были потрясены до глубины души. (27)Любовная коллизия нас оставила тогда равнодушными, но грозное «Теперь сходитесь!» произвело неизгладимое впечатление.
(28)В сцене дуэли я, в соответствии с именем, играл Онегина, а мой товарищ (уж не Владимир ли?) — Ленского.
(29)Предполагаемый Владимир был толст и после моего выстрела падал крайне неловко.
(ЗО)Он осторожничал, выбирал место на траве и зачем-то хлопал себя по ляжке. (31)Я неоднократно показывал, как ему следует действовать, говорил, что здесь уж не выбирают, куда падать, но всё было тщетно. (32)Покачавшись на полусогнутых ногах, он сначала касался земли рукой, а потом под треск сучьев валился на бок.
(ЗЗ)Любовную сторону «Евгения Онегина» я открыл уже не в детском саду — как и волшебную музыку этой оперы. (34)Мне купили пластинку, и я слушал её, пожалуй, чаще, чем стрелялся в своё время с Ленским. (Зб)Выучив на память все арии, я пел их в меру своих скромных возможностей. (36)И даже сейчас, когда я редко что-либо слушаю (и уже совсем не стреляюсь), в дружеской компании всё ещё могу что-то изобразить. (37)Не уверен, что друзьям моё пение доставляет удовольствие, но на то они и друзья, чтобы идти на определённые жертвы. (38)Корни же этого сомнительного вокала восходят, несомненно, к моим оперным дуэлям.
(39)Детский сад был маленькой моделью жизни, в которой дни славы и успеха чередуются с периодами неудач.
(40)Большим разочарованием была неосуществлённая мечта поплавать на листе тропического растения виктория регия. (41)Где-то я прочитал, что такой лист выдерживает вес до 25 килограммов и потому-де тропические дети спокойно пользуются им как лодкой. (42)Я мечтал об этом долго — класса до второго-третьего, с тоской осознавая, что неумолимо набираю вес. (43)А потом жизнь как-то расширилась, прибавила в красках, и мечта моя исчезла сама собой.
(44)3авершая рассказ о моём детском саде, скажу, что, несмотря на обилие яблонь, он, конечно же, не был райским садом. (45)Но в том, как последний раз лязгнули за мной его двери, обозначилось неожиданное сходство с дверями рая. (46)Я больше не имел права на этот сад. (47)Его, скрытого за домом, забором, акациями, я не мог даже увидеть. (48)Мне кажется, что, будучи изгнаны из рая, Адам и Ева страдали не только оттого, что там было хорошо, а здесь — плохо, но и от мысли, что туда уже нет возврата.
(49)Тяжело знать, что куда-то уже не вернуться или чего-то уже не вернуть: это проклятие временем и пространством. (50)Проклятие, если о более частном, мешками под глазами, нависшим над ремнём животом, ну и в широком смысле опытом — теми вещами, которые увеличиваются независимо от нашего желания. (51)Я давно не взвешивался, но отчётливо осознаю, что это будет больше 25 килограммов. (52)Понятно, что виктория регия поплывёт без меня. (53)А счастье было так возможно... (54)Впрочем, оглядываясь на то бесконечно далёкое время, я понимаю теперь, что оно-то и было счастьем.
(По Е.Г. Водолазкину*)
* Евгений Германович Водолазкин (род. в 1964 г.) — русский писатель, литературовед, автор романов «Лавр», «Авиатор», «Соловьёв и Ларионов».