Почему люди привязаны к тому месту, где они родились и выросли? Именно к проблеме любви к Родине обращается в своем тексте Ольга Константиновна Кожухова.
Рассуждая над поставленным вопросом, автор делится глубоко личными переживаниями и стремится осмыслить, что же вызывает в нас чувство духовной близости Отечеству. Как отмечает писательница, определить истоки этого "непонятного" ощущения нелегко: казалось бы, в России, в отличие от незнакомых краёв, есть "так мало, так мало" того, чем можно восхищаться, однако люди возвращаются в "эту неяркую, небогатую землю". Характер размышления, непрерывного внутреннего поиска в тексте подчеркивают вопросительные предложения. Ольга Кожухова связывает любовь к Родине с пониманием завораживающей красоты природы, в которой всё находится в гармонии. В описании пейзажа используется традиционный образ журалей: автор очеловечивает птиц и вкладывает в их обращение трепетные чувства людей. Кроме того, по утверждению писательницы, мы тем более привязываемся к родной земле, что здесь проходит вся наша жизнь: "Здесь мы любим друг друга, здесь рождаются наши дети, здесь мы умираем". Важно и то, что дом, предметы быта хранят в себе опыт прошедших лет, историю жизни наших предков; именно память о прошлом связывает ныне живущих с Отечеством.
Позиция автора может быть сформулирована следующим образом: чувство любви к Родине проявляется в ощущении единства с природой и историей своей страны. Я могу согласиться с мнением О. Кожуховой, поскольку люди действительно привязываются к дому и не отказываются от своего трепетного отношения, даже несмотря на бедность родного края.
Тема любви к России звучит в стихотворении М. Ю. Лермонтова "Родина". Лирический герой видит достоинство своей страны далеко не в государственных заслугах и военных успехах. Гораздо более ценными для него оказываются пусть и небогатая, но родная земля и русский народ. Герой трижды говорит о любви к Отечеству и радуется, когда замечает простые соломенные крыши, "пляску с топотом и свистом под говор пьяных мужичков".
Другим примером может служить публицистическая книга С. Алексиевич "Чернобыльская молитва", где редкие жители украинских и белорусских деревень рассказывают о своей жизни после аварии. Несмотря на разрушения, опасность для жизни, оторванность от окружающей цивилизации, эти люди не смогли отказаться от своих корней и покинуть любимые дома, огороды, леса.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что глубокое чувство любви к Родине нелегко объяснить, но оно неразрывно связано с ощущением единства с природой и предками, умением принимать простоту и бедность близкого сердцу края.
С детства не слышала отлетающих журавлей. Сейчас предо мной оголенные, в побуревшем от непогоды жнивье равнины, так похожие на родные. Я сижу у самой воды, у холодного, в мелкой волне, заросшего деревьями озера. Плакучие ивы еще ярко-зеленые, а ракиты седые, как будто в дыму, словно тронуты инеем. И в листве лип и кленов и белых, серебристых тополей уже кое-где да мелькнет желтизна ранней осени. Тишина, солнцепек, растворение в этом пахнущем вялой травой, рыбьей слизью и палыми листьями удивительном воздухе, в затишке, где безветрие возвращает тебя снова в жаркое лето. И вдруг что-то тревожное, непонятное, трубным голосом с неба, чей-то зов, чуть скрипучий, картавый, тоскливый. - Журавли! Смотри скорей, журавли! Они вышли, как самолеты, из-за купы деревьев классическим треугольником, держа курс строго на юг, и скрылись за дамбой, обросшей ракитником. Спустя полчаса зов раздался опять и опять. Теперь журавли шли цепочкой на запад; лишь вожак, вырываясь, летел чуть-чуть впереди, как бы с силой вытягивая непослушных ведомых опять в треугольник, всю черную эту ниточку, но так и не вытянув ее. - Вон еще журавли! - кричат мне товарищи. Но мне кажется, это все те же, уже пролетавшие раз над нами. Просто птицы прощаются с озером, с рощами, с заросшими пыреем и полынью долинками и оврагами, с полями в обломках стеблей кукурузы, с бездомно покинутыми на пашнях стогами соломы. Видно, взрослые журавли учат младших, подлетков, находить, возвращаясь весной, это озеро, островки на нем в соснах и елях, этот дом на холме, эти купы деревьев и все видимые с высоты, с любого захода приметные ориентиры - грустный птичий урок навигации. Может быть, при этом старшие им говорят: - Запомните, это ваша родина! Обязательно возвращайтесь в родные края, даже если не будет нас, взрослых! Пожалуйста, не забудьте дорогу сюда. Здесь мы любим друг друга, здесь рождаются наши дети, здесь мы умираем. Жаркий юг - это только лишь отдых, а жизнь наша здесь… Я завидую им, улетающим, потому что весной они обязательно снова вернутся сюда. А я?.. Сумею ли я опять побывать здесь, на темной, зеленой реке, на этих прудах и озерах, взглянуть на березовые аллеи, уходящие в степь, на свекольные и ржаные поля? Я летаю теперь выше птиц, а оттуда, с немыслимой для журавля высоты, разве можно заметить мелькнувшую где-то внизу голубую подкову заливчика, где мы ловим плотвичек и раков, эти серые, словно седые, ракиты, эти рыжие, опаленные солнцем дубы?! Я люблю бывать каждый раз в каком-нибудь новом краю, в незнакомом мне месте, видеть горы, моря, и красивые города, и красивых людей, люблю слушать красивые, полные скрытого смысла, лукавые речи… А здесь что услышишь? Лишь "цоб" да "цобе"? Что увидишь? Вот этих летящих с севера на юг, а затем еще раз, как бы ровным крестом, поперек, с востока на запад, расстающихся со мной, улетающих журавлей? Так мало, так мало! Так мало, что хочется непременно вернуться - и постигнуть: а чего же здесь много? Отчего вот за эту неяркую, небогатую землю бились люди - до крови, до смерти - и с половцами, и с татарами, и с поляками, и со шведами, и с немецкими фашистами? Значит, что-то их привлекало на этой земле, моих предков, поселившихся издревле здесь, возле серой реки? Я люблю эту землю. Научите меня, журавли, обязательно возвращаться! Может быть, я пойму непонятное, как и вы, угадаю.