В центре внимания писательницы О. К. Кожуховой находится проблема отношения человека к Родине.
Автор увидела отлетающих журавлей, и поведение этих птиц повлияло на нее. Она представила разговор взрослых журавлей с «подлетками» о том, как они советуют младшим обязательно запомнить родину и непременно вернуться сюда, даже если их не будет.
О. К. Кожухова не хочет терять связь с родными местами. Ей хочется не просто понять, а почувствовать, почему же люди любят свои родные места, порой «неяркие, небогатые», почему они сражаются за них. Надо знать свои корни, родственные связи. Автор обращается к птицам и просит их научить ее «обязательно возвращаться».
Я согласна с авторской позицией, что человеку необходимо поддерживать связь с Родиной. Если он задумывается над этим, если он пытается вернуться в родные места – значит он любит Родину.
Писатель В. П. Астафьев поддерживал связь с малой Родиной, потому что безмерно любил ее. Он создал немало произведений о связи человека с деревенской родиной, например, миниатюра «Сережки» в книге «Затеси». В.П. Астафьев любил ставить вербовые веточки в воду и наблюдать за тем, как они распускаются. В лесу он увидел срубленную ольху и набрал веток. Веточки по-разному набирали силу. Те, что были ближе к корню «распирало силой нарождающейся жизни». А те, что были сорваны с верхушки, «засохли в полуцвете». «Так же и деревня и деревенские люди «в новых агрогородках, комплексах», - пишет В. П. Астафьев. Не осталось у них связи с настоящей деревенской жизнью, не «познают они радость цветения». Связь с Родиной, по мнению писателя, заключается не в «производстве скота, жратвы, назьма».
Еще одним аргументом к авторскому решению проблемы, поставленной в тексте, может быть миниатюра этого же писателя «Родные березы». В. П. Астафьев вспоминает случай, когда он ездил по путевке в южный санаторий и уже через неделю ему «стало здесь чего-то недоставать». Заморские растения его «удивляли, но не радовали». И вот случайно в парке писатель увидел три березки. Он сразу вспомнил деревенскую улицу, как бабушка вязала березовые веники. На чердаках, в сараях, где они были развешены, любили играть дети. Сюда же слетались воробьи. Для В. П. Астафьева приятен аромат березовых листьев. Он пишет и о медицинской пользе березы. Это дерево – символ деревенской России.
Проблема отношения к Родине затрагивает всякого человека. О Родине могут напомнить разные образы, например, журавли, березки, васильки или ромашки. Увидев эти образы, человек задумывается, как он относится к Родине и почему именно так. Такие размышления необходимы людям.
С детства не слышала отлетающих журавлей. Сейчас предо мной оголенные, в побуревшем от непогоды жнивье равнины, так похожие на родные. Я сижу у самой воды, у холодного, в мелкой волне, заросшего деревьями озера. Плакучие ивы еще ярко-зеленые, а ракиты седые, как будто в дыму, словно тронуты инеем. И в листве лип и кленов и белых, серебристых тополей уже кое-где да мелькнет желтизна ранней осени. Тишина, солнцепек, растворение в этом пахнущем вялой травой, рыбьей слизью и палыми листьями удивительном воздухе, в затишке, где безветрие возвращает тебя снова в жаркое лето. И вдруг что-то тревожное, непонятное, трубным голосом с неба, чей-то зов, чуть скрипучий, картавый, тоскливый. - Журавли! Смотри скорей, журавли! Они вышли, как самолеты, из-за купы деревьев классическим треугольником, держа курс строго на юг, и скрылись за дамбой, обросшей ракитником. Спустя полчаса зов раздался опять и опять. Теперь журавли шли цепочкой на запад; лишь вожак, вырываясь, летел чуть-чуть впереди, как бы с силой вытягивая непослушных ведомых опять в треугольник, всю черную эту ниточку, но так и не вытянув ее. - Вон еще журавли! - кричат мне товарищи. Но мне кажется, это все те же, уже пролетавшие раз над нами. Просто птицы прощаются с озером, с рощами, с заросшими пыреем и полынью долинками и оврагами, с полями в обломках стеблей кукурузы, с бездомно покинутыми на пашнях стогами соломы. Видно, взрослые журавли учат младших, подлетков, находить, возвращаясь весной, это озеро, островки на нем в соснах и елях, этот дом на холме, эти купы деревьев и все видимые с высоты, с любого захода приметные ориентиры - грустный птичий урок навигации. Может быть, при этом старшие им говорят: - Запомните, это ваша родина! Обязательно возвращайтесь в родные края, даже если не будет нас, взрослых! Пожалуйста, не забудьте дорогу сюда. Здесь мы любим друг друга, здесь рождаются наши дети, здесь мы умираем. Жаркий юг - это только лишь отдых, а жизнь наша здесь… Я завидую им, улетающим, потому что весной они обязательно снова вернутся сюда. А я?.. Сумею ли я опять побывать здесь, на темной, зеленой реке, на этих прудах и озерах, взглянуть на березовые аллеи, уходящие в степь, на свекольные и ржаные поля? Я летаю теперь выше птиц, а оттуда, с немыслимой для журавля высоты, разве можно заметить мелькнувшую где-то внизу голубую подкову заливчика, где мы ловим плотвичек и раков, эти серые, словно седые, ракиты, эти рыжие, опаленные солнцем дубы?! Я люблю бывать каждый раз в каком-нибудь новом краю, в незнакомом мне месте, видеть горы, моря, и красивые города, и красивых людей, люблю слушать красивые, полные скрытого смысла, лукавые речи… А здесь что услышишь? Лишь "цоб" да "цобе"? Что увидишь? Вот этих летящих с севера на юг, а затем еще раз, как бы ровным крестом, поперек, с востока на запад, расстающихся со мной, улетающих журавлей? Так мало, так мало! Так мало, что хочется непременно вернуться - и постигнуть: а чего же здесь много? Отчего вот за эту неяркую, небогатую землю бились люди - до крови, до смерти - и с половцами, и с татарами, и с поляками, и со шведами, и с немецкими фашистами? Значит, что-то их привлекало на этой земле, моих предков, поселившихся издревле здесь, возле серой реки? Я люблю эту землю. Научите меня, журавли, обязательно возвращаться! Может быть, я пойму непонятное, как и вы, угадаю.