Проблема, поставленная в тексте Альберта Лиханова, заключается в трагической судьбе детей, лишённых родительской любви и крова, и в том, какое влияние оказывает осознание этого на человека, столкнувшегося с подобными историями. Позиция автора (рассказчика) заключается в том, что знакомство с биографиями сирот становится потрясением, заставляющим заново оценить собственную жизнь и увидеть истинную глубину человеческого несчастья, которое не должно становиться нормой. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Автор, рассказывая о своих впечатлениях от знакомства с личными делами детей, погружается в мир их бед. Он описывает эти дела как «тонкие картонные корочки», в которых лежат «копии документов о смерти родителей, постановления судов о лишении родительских прав, решения об отправке в детский дом». Альберт Лиханов подчёркивает, что каждая строка в коротеньких характеристиках «вопила о жизни, стенала о беде, требовала помощи, взывала к любви». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что за скупыми официальными бумагами скрываются настоящие трагедии, которые не могут оставить равнодушным любого, кто соприкасается с ними.
Кроме того, писатель акцентирует внимание на контрасте между своей, относительно безоблачной жизнью, и судьбами этих детей. Он признаётся: «Моя биография не готовила меня к таким обстоятельствам. Я, дитя благополучия, и вообразить себе подобного не могла». Это ощущение усиливается, когда рассказчик осознаёт, что эти дети, «лишённые родительской ласки, они даже не знали, что она бывает». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что столкновение с чужой болью переворачивает привычную картину мира, заставляя по-новому оценить собственное прошлое, которое кажется теперь «одной-единственной жалкой минуткой». Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере показана объективная реальность трагедии, зафиксированная в документах, а во втором — субъективное восприятие этой трагедии рассказчиком. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о той пропасти, которая лежит между благополучным миром и миром детского горя, и о силе душевного потрясения, которое испытывает человек, осознавший эту пропасть.
Я согласен с позицией автора. Действительно, знакомство с чужой бедой, особенно детской, становится мощным нравственным потрясением, которое способно изменить человека. Например, в произведении Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» Раскольников, наблюдая за страданиями семьи Мармеладовых и гибелью их младших детей, начинает отказываться от своей теории, проникаясь состраданием к униженным и оскорблённым. Этот пример-аргумент из литературы доказывает, что встреча с реальным, а не выдуманным горем часто пробуждает в человеке чувство ответственности и желание помочь. Итак, осознание того, что чужое счастье может «опаздывать к людям», а трагедия лишения родительской любви — это не страшная сказка, а суровая реальность, заставляет нас острее чувствовать боль ближнего и бороться с несправедливостью, чтобы у каждого ребёнка был свой дом и своё право на счастье.
«Будущих педагогов Зинаиды Пермяковой просим обратить внимание на неустойчивость её характера, склонность подвергаться влияниям – как хорошим, так и плохим, несамостоятельность в решениях и поступках». (11)«Аню Невзорову желательно загружать всевозможными поручениями и делами, не давая ей оставаться наедине, так как замечено, что в одиночестве Аня немедленно вспоминает своё прошлое, оставившее в ней сильный след, и тотчас сторонится взрослых». (12)«Миша Тузиков очень тоскует по родителям, поэтому при возникновении такой возможности мы рекомендуем его усыновление, однако непременно с сестрой, Зоей Тузиковой, которая очень любит брата». (13)Я представляла себе старуху директрису: наверное, Мартынова – это она, незнакомая мне Наталья Ивановна, – как сидит перед настольной лампой, непременно зеленой, старинной, обмакивает перо в чернильницу: она не могла писать характеристики авторучкой – это было видно по нажимам и волосяным старинным линиям – так выводили буквы когда-то, наверное, на уроках чистописания, – обдумывая каждую строчку, а потом занося её на лист бумаги, как выношенную и выстраданную мысль, а не просто нужную фразу. (14)Да, выношенную и выстраданную – эти просьбы к будущим педагогам её воспитанников не могли быть не выстраданы, потому что им предшествовали сведения, холодившие душу. (15)Моя биография не готовила меня к таким обстоятельствам. (16)Я, дитя благополучия, и вообразить себе подобного не могла. (17)В этих тоненьких папках я открывала новые, неведомые мне аббревиатуры, сокращения, каких не встретишь ни в едином филологическом справочнике: ЛРП – лишение родительских прав, МЛС – места лишения свободы. (18)В кабинете директора висела вязкая тишина, только настенные электрочасы громко стучали стрелкой, отсчитывая минуты, а вокруг меня теснились лица малышей, которые ещё вчера были такими одинаковыми. (19)Точно я заново узнавала их. (20)Дети автомобильных катастроф и даже землетрясений, но чаще всего – человеческих ошибок и взрослой слабости, это были особенные дети. (21)Лишенные родительской ласки, они даже не знали, что она бывает. (22)Человек может и не подозревать о счастье, если он не испытал. (23)А если испытал? (24)Вот я испытала. (25)Я знаю, что такое дом, уют, близость родного человека. (26)Я знаю. (27)А они не знают. (28)Конечно, придёт время, они вырастут, и к ним придёт их собственное счастье. (29)Но с каким опозданием! (30)А разве счастье имеет право опаздывать к людям?
(По А. Лиханову)