Почему в душе закалённого в боях солдата, привыкшего к жестокому закону войны, вдруг происходит нравственный перелом, и он начинает осознавать, что мораль солдата и мораль человека должны быть едины? Именно эта проблема нравственного пробуждения человека в условиях бесчеловечной войны поднимается в предложенном тексте Петра Лебеденко.
Позиция автора заключается в том, что даже в душе человека, воспитанного войной и привыкшего к смерти, может произойти внутренний переворот, когда он сталкивается с откровенной подлостью и бессмысленной жестокостью, которую уже нельзя оправдать никакими "законами войны". Лебеденко показывает, что истинная человечность неизбежно вступает в конфликт с "моралью зверей".
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Пётр Лебеденко подробно описывает процесс назревающего кризиса в душе Ганса Вирта. Автор показывает, что этот кризис не был мгновенным, он готовился исподволь. Писатель отмечает, что Ганс начинает вспоминать эпизоды, которые раньше он, возможно, подавлял или не придавал им значения: "Разве там, во Франции, когда французский лётчик жадно докуривал сигарету перед расстрелом, не почувствовал Ганс первой трещины в морали солдата, с которой он шагал по жизни? И потом, когда на его глазах расстреляли пятерых русских стариков за то, что в деревне кто-то прятал русского лётчика, разве тогда он не с трудом подавил в себе дух зарождающегося протеста?" Этот пример свидетельствует о том, что нравственное чувство в Гансе не было убито, оно лишь было заглушено годами военной службы и пропагандой, но каждый акт несправедливости оставлял в его душе глубокий след.
Кроме того, автор акцентирует внимание на кульминационном моменте, когда внутренний протест Ганса вырывается наружу. Толчком становится уже не абстрактная смерть в бою, а конкретная подлость, совершённая сослуживцами по отношению к беззащитным людям: "Он не видел этого рыжего мальчишку, не видел женщину, стоявшую на коленях с поднятыми руками, но его душит злоба против подлости Гюнтера и Крауза, он не нашёл даже слов, чтобы выразить презрение к ним, мерзавцам." Этим автор подводит нас к мысли о том, что для Ганса наступает предел. То, что раньше он считал "жестоким законом войны", теперь предстаёт перед ним как "закон зверей", как нечто, не имеющее оправдания и несовместимое с достоинством человека. Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что система ценностей лётчика дала трещину, и он больше не может оставаться пассивным исполнителем воли, когда видит, как "мораль солдата" превращается в беспринципность палача.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. В первом примере показаны причины, корни того нравственного недуга, который долгое время зрел в душе Ганса (сцены расстрела безоружных людей). Во втором примере показано уже само следствие — неизбежный и закономерный взрыв, открытое неприятие той жестокости, которая раньше воспринималась как данность. Именно благодаря этому противопоставлению внутреннего накопления и внешнего проявления протеста мы видим, что человеческая совесть, если она не убита окончательно, рано или поздно восстаёт против бесчеловечности.
Я согласен с позицией автора. Действительно, никакая война, никакой долг не могут служить оправданием для уничтожения человечности в самом себе. Человек, переступивший через свою совесть, перестаёт быть человеком, и Ганс это в итоге осознаёт. В качестве примера-аргумента можно вспомнить героя романа Л.Н. Толстого «Война и мир» Пьера Безухова. Попав в плен к французам и столкнувшись с бессмысленной жестокостью, Пьер не только не озлобился, но, напротив, через страдания пришёл к пониманию истинной ценности жизни и нравственной чистоты. Он, как и Ганс, пережил крушение прежних идеалов, но сумел сохранить в себе душу, в то время как многие другие вокруг неё потеряли.
Итак, Пётр Лебеденко на примере внутренней драмы немецкого аса Ганса Вирта показывает, что нравственное чувство, заложенное в человеке, способно пробиться даже через самую толстую кору военных привычек и идеологии. Этот процесс мучителен, но он спасителен, потому что только возвращение к человечности, к различению добра и зла позволяет человеку не стать частью "закона зверей".
(По П. Лебеденко)