Почему важно осознавать ценность собственной культурной традиции и как она воздействует на духовное состояние человека? Над этим вопросом размышляет Владимир Солоухин в предложенном тексте. Позиция автора заключается в том, что осознание ценности своей национальной культуры способно пробудить в человеке чувство гордости, благодарности и духовного единства, а также помочь противостоять бездумному заимствованию чуждых образцов. Автор убеждён: подлинное искусство, рождённое народной традицией, оказывает на душу облагораживающее воздействие, в то время как массовая, «наднациональная» культура лишает человека внутренней опоры.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Солоухин сначала показывает, как легко люди поддаются влиянию чуждой музыки, построенной на африканских ритмах, и как герой Кирилл решает противопоставить этому русские романсы. Он пишет: «Обычно после шумного, грохочущего джаза, после диких, но чем-то захватывающих, а то и эротических ритмов резкий переход на человеческую музыку труден, если возможен. Теперь же, то ли устав от шума и споров и обрадовавшись тишине, то ли поддавшись той серьёзности, на которую сумел нас настроить Кирилл, мы начали буквально впитывать в себя каждый звук». Этот пример-иллюстрация показывает, что душа человека, уставшая от внешней агрессии и хаоса, жаждет гармонии и глубины. И именно русская музыка, с её «неторопливостью», «чистотой тона», «ювелирной отделкой», даёт эту возможность услышать «подлинные человеческие чувства — печаль и любовь, тоска и удаль». Поясняя этот пример, автор подчёркивает: не шум и ритм, а искренность и красота родного искусства способны заставить замереть и задуматься.
Далее Солоухин описывает внутреннее состояние самого рассказчика после прослушивания пластинки: «Замерев душой вместе с иностранцами, я почувствовал в себе прилив неизъяснимой гордости, что хоть каким-то краем причастен к этому искусству, что оно моё, русское, и я русский, и Россия, и Пушкин, и этот Булахов, и Тютчев — всё это моё родное, а пробудившаяся гордость тотчас сочеталась с чувством горячей благодарности к ещё вчера незнакомому мне человеку — Кириллу Буренину». Этот второй пример-иллюстрация раскрывает личную, глубоко духовную реакцию: музыка не просто доставила эстетическое удовольствие, но соединила человека с историей, с великими именами, с ощущением своей причастности к великой культуре. Возникает чувство благодарности и желание стать единомышленником того, кто эту культуру бережно сохраняет и открывает другим.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Первый пример показывает, как русская музыка порождает в слушателях особое, благоговейное настроение, полную тишину и внимание. Второй пример становится следствием этого переживания: именно благодаря глубокому эстетическому потрясению рождается острое осознание личной причастности к национальной традиции, гордость и благодарность. Таким образом, автор убедительно доказывает: ценность родной культуры осознаётся не умозрительно, а через непосредственное переживание подлинного искусства, и это переживание кардинально меняет духовное состояние человека, наполняя его возвышенными чувствами.
Я согласен с позицией автора. Действительно, когда человек начинает осознавать, что в его культуре есть великие произведения — музыка, литература, живопись — это даёт прочную внутреннюю опору и чувство достоинства. Например, в моём жизненном опыте был случай, когда после долгого прослушивания лёгкой поп-музыки я случайно услышал по радио арию из оперы Чайковского. Я остановился и не мог оторваться — в музыке была такая мощь и красота, что на душе стало светло и спокойно. В тот момент я остро ощутил, что это часть моей истории, и это чувство гордости за свой народ осталось со мной надолго. Таким образом, осознание ценности собственной культурной традиции не только обогащает внутренний мир, но и помогает человеку сохранить свою идентичность в мире, где всё чаще навязываются универсальные, обезличенные образцы. Без этого корня душа рискует остаться пустой и потерянной.
(11)— Однако и вы теперь сделали фоном нашей беседы музыку, основанную на тех же ритмах… (12)Джаз… — сделала выпад итальянка.
(13)— Когда приходят гости, стараешься подавать им их любимые блюда.
(14)— Что же, вы не могли угостить нас чем-нибудь русским, национальным?
(15)— Я могу, — вдруг несколько другим тоном, я бы сказал, по-настоящему серьёзным тоном сказал Кирилл. (16)— Но русская музыка потребует полной тишины и внимания. (17)Гоготать под неё не будем. (18)Все ли согласны на полчаса тишины?
(19)Возражений не последовало. (20)Кирилл остановил проигрыватель и сменил пластинку.
(21)Обычно после шумного, грохочущего джаза, после диких, но чем-то захватывающих, а то и эротических ритмов резкий переход на человеческую музыку труден, если возможен. (22)Теперь же, то ли устав от шума и споров и обрадовавшись тишине, то ли поддавшись той серьёзности, на которую сумел нас настроить Кирилл, мы начали буквально впитывать в себя каждый звук. (23)Это был диск Козловского, на который он отдал всё лучшее, что откристаллизовалось у него за долгую творческую жизнь. (24)Кто слышал эту пластинку, тот помнит, что все там неторопливо, обстоятельно, с долгими проигрываниями на гитаре, с поразительной чистотой тона, с ювелирной отделкой. (25)«Не пробуждай воспоминаний», «Гори, гори, моя звезда», «Я встретил вас». (26)Все мы затаили дыхание, не только потому, что нас призвал к этому хозяин дома. (27)Я думаю, что если бы невпопад, утром, скажем, прозвучали бы по радио эти романсы, прошёл бы мимо, продолжал бы есть яйца всмятку или читать газету. (28)Теперь же так совпало наше общее настроение, что мы не шелохнулись, пока звучал этот голос. (29)Вместо лохматых, с дикими взглядами молодых людей, трясущихся в современном дансинге, в бесчисленных кафешках и на домашних вечеринках (на эти картины настраивала предыдущая музыка), возникали красивые и красиво одетые люди, в длинных платьях, гостиные, рояль, сдержанные жесты, отточенные манеры, лунные парки, цветы, молитвы. (30)И в голосе певца тоже подлинные человеческие чувства — печаль и любовь, тоска и удаль. (31)И гитара… (32)Ах, какая гитара сопровождала певца!
(33)Вот урок так урок! (34)Замерев душой вместе с иностранцами, я почувствовал в себе прилив неизъяснимой гордости, что хоть каким-то краем причастен к этому искусству, что оно моё, русское, и я русский, и Россия, и Пушкин, и этот Булахов, и Тютчев — всё это моё родное, а пробудившаяся гордость тотчас сочеталась с чувством горячей благодарности к ещё вчера незнакомому мне человек — Кириллу Буренину. (35)Я почувствовал в себе желание идти за ним, быть его единомышленником, помогать, если надо, делать всё, что скажет…
(По В. Солоухину)