Проблема, поставленная Светланой Александровной Гурьяновой в предложенном тексте, заключается в том, как носителям языка следует воспринимать его нормы и правила. Автор размышляет о том, что изучение языка часто сводится к заучиванию скучных орфографических и пунктуационных правил, тогда как глубинная природа языка, его изменчивость и историческое развитие остаются за рамками школьной программы. Такое ограниченное восприятие, по мнению Гурьяновой, приводит к тому, что люди начинают видеть в языке лишь раз и навсегда установленный свод догм, которые нельзя «портить». Между тем лингвисты знают, что язык — живая, пластичная система, а нормы, даже самые строгие, меняются со временем. Позиция автора заключается в том, что следует придерживаться золотой середины: необходимо изучать действующие правила, поскольку они помогают взаимопониманию, но при этом важно осознавать, что язык невозможно удержать в тисках правил, и то, что сегодня кажется порчей, завтра может стать нормой.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Светлана Александровна Гурьянова рассуждает о том, что погружение в историю языка делает нормы более понятными. Она приводит конкретный пример: «Например, стало бы ясно, что “жи‑ши” мы до сих пор пишем с буквой “и”, потому что когда‑то звуки, обозначаемые буквами “ж” и “ш”, были только мягкими». Этот пример свидетельствует о том, что за кажущейся произвольностью правил стоит историческая логика. Знание происхождения нормы не только облегчает её запоминание, но и формирует уважительное отношение к языку, показывая, что правила не являются бессмысленными ограничениями.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, что сами нормы изменчивы, и приводит яркую иллюстрацию с глаголом «звонить»: «Лет триста назад многим казались неблагозвучными и безграмотными ударения “ва́рит”, “ку́рит”, “у́чит”, “да́рит”, “гу́бит”, “ка́тит”, “остано́вит”: правильно было говорить только “вари́т”, “кури́т”, “учи́т”, “дари́т”, “губи́т”, “кати́т”, “останови́т”». Далее Гурьянова замечает, что сейчас многие «режут слух» ударение «зво́нит», хотя те же люди могут спокойно говорить «вру́чит» и «све́рлит», а словари по‑прежнему настаивают на «вручи́т» и «сверли́т». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что наше отношение к нормам часто непоследовательно: мы принимаем одни изменения, но категорически отвергаем другие, не замечая, что процесс языкового развития непрерывен. То, что сегодня порицается, через несколько десятилетий может войти в словари как единственно правильный вариант.
Смысловая связь между приведенными примерами — дополнение. Первый пример подчеркивает, что нормы имеют историческое обоснование и их изучение помогает глубже понять язык. Второй же пример показывает обратную сторону: даже самые устоявшиеся нормы со временем меняются, и строгое следование старым правилам может обернуться непониманием живой природы языка. Вместе эти примеры формируют целостное представление о том, что нормы и правила нельзя воспринимать как нечто застывшее и абсолютное; их нужно знать, но относиться к ним с пониманием их временного характера.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, человек, изучающий язык, не должен впадать в две крайности: ни игнорировать нормы, ни фанатично их охранять, отвергая любые изменения. Мой собственный жизненный опыт подтверждает эту мысль. Например, я замечал, как некоторые мои знакомые с пренебрежением относятся к слову «кофе» в среднем роде, хотя в разговорной речи такое употребление уже стало допустимым. Они настаивают на строгом следовании старым словарям, забывая, что ещё сто лет назад нормой считалось произношение «дира», а не «дыра». Если бы люди прошлых веков так же ревностно отстаивали свои нормы, мы бы до сих пор говорили на языке, который кажется нам сейчас чуждым. Поэтому важно сохранять баланс: уважать правила, помогающие нам понимать друг друга сегодня, но при этом не отрицать изменчивость языка и с пониманием относиться к новым явлениям.
Итак, из размышлений Светланы Александровны Гурьяновой мы можем сделать вывод, что воспринимать нормы и правила языка следует осознанно и гибко. Их необходимо изучать, чтобы быть грамотным и понятым современниками, но при этом помнить, что язык — это живой организм, который невозможно загнать в жёсткие рамки. Отказ от догматизма и готовность принять естественное течение языковых изменений — вот то отношение к нормам, которое позволяет нам оставаться вдумчивыми носителями языка, а не агрессивными блюстителями устаревших эталонов.
(2)Понятно, откуда берётся такой ответ. (3)В рамках школьного предмета под названием «Русский язык» изучаются главным образом орфография и пунктуация, то есть правила. (4)История же языка – его становление, происхождение слов, изменение грамматики, даже формирование тех самых правил – почти не рассматривается ни в школе, ни в вузе (за исключением профильных факультетов в университетах). (5)А жаль.
(6)Во-первых, изучать всё это гораздо интереснее, чем зубрить скучные правила. (7)Во-вторых, погружаться в историю языка не просто увлекательно само по себе – нормы языка становятся тогда более понятными для нас. (8)Например, стало бы ясно, что «жи-ши» мы до сих пор пишем с буквой «и», потому что когда-то звуки, обозначаемые буквами «ж» и «ш», были только мягкими.
(9)В-третьих, люди, изучающие исключительно правила, часто – увы – начинают думать, что язык только из этих самых правил и состоит, причём они установлены раз и навсегда и их ни в коем случае нельзя «портить». (10)Узнать язык для них – значит выучить наизусть какой-нибудь справочник по правописанию и орфоэпическим нормам. (11)Для таких людей именно он, справочник, – эталон языка в палате мер и весов, который нужно беречь как зеницу ока.
(12)Это, однако, довольно ограниченное представление о языке, и оно чуждо лингвистам – людям, изучающим язык профессионально.
(13)Лингвисты знают, что орфография и пунктуация – только искусственно созданные способы оформления устной речи на письме. (14)Первичная же и по-прежнему главная форма существования языка – устная. (15)Мы сначала учимся говорить и только потом – писать; языки тысячелетиями существовали без письменности, а многие обходятся без неё до сих пор. (16)И если письменную речь можно на какое-то время ограничить рамками строгих норм, то с речью устной это сделать куда сложнее. (17)Устная форма бытования языка диктует и одно из основных его свойств – изменчивость. (18)Даже изменчивость тех самых правил в справочниках.
(19)Если открыть словарь А. Н. Греча «Справочное место русского слова», изданный в 1843 году, можно обнаружить множество удивительных для современного человека норм. (20)Например, правильным считалось писать и произносить «дира», а не «дыра» (ведь слово родственно глаголу «отдирать»), «корридор», а не «коридор» (потому что в иностранных языках существительное пишется с двумя «р»), «наизуст», а не «наизусть» (т. к. наречие образовано от слова «уста»), «отверзтие», а не «отверстие» (по аналогии с «отверзать», «разверзаться»). (21)Следовало писать «стекляный», а не «стеклянный»: по логике XIX века форма с двумя «н» была бы, видимо, ненужным исключением и фиксацией безграмотного варианта.
(22)Читали ли вы «Слово о полку Игореве» – произведение XII века – в оригинале? (23)В школе обычно изучают переводы, потому что исходный текст кажется сегодняшнему читателю написанным будто бы на иностранном языке. (24)Если бы сам автор «Слова…» смог перенестись на машине времени даже не в современность, а хотя бы в XIX век и почитать тех, кого мы сегодня называем классиками, – Пушкина, Тургенева, Толстого – он бы тоже мало что понял. (25)Даже, пожалуй, сказал бы, что эта неграмотная молодёжь исковеркала язык. (26)Где, спрашивается, двойственное число? (27)Где четыре прошедших времени? (28)Где звательный падеж?
(29)Меняются даже нормы-маркеры, которые отчего-то стали для многих людей особыми показателями образованности. (30)Например, ударение в формах глагола «звонить».
(31)Лет триста назад многим казались неблагозвучными и безграмотными ударения «ва?рит», «ку?рит», «у?чит», «да?рит», «гу?бит», «ка?тит», «остано?вит»: правильно было говорить только «вари?т», «кури?т», «учи?т», «дари?т», «губи?т», «кати?т», «останови?т».
(32)Это хорошо заметно по стихам. (33)Например, у Пушкина в «Медном всаднике» можно прочесть, как рыбак «бедный ужин свой вари?т»: такое ударение определяется и рифмой с глаголом «посети?т», и ритмом.
(34)Сейчас такое же смещение ударения происходит в глаголе «звонить». (35)Очень многим «режет слух» ударение «зво?нит» – хотя те же люди могут спокойно говорить «вру?чит» и «све?рлит», а ведь словари по- прежнему настаивают на «вручи?т» и «сверли?т». (36)Это яркий пример того, насколько непоследовательным может быть стремление блюсти «чистоту языка».
(37)С вероятностью 99% наши потомки увидят в словарях только ударения «вру?чит», «све?рлит» – и да, «зво?нит». (38)И это нормально, как нормальными стали ударения «ва?рит», «у?чит» и «да?рит».
(39)Совсем не обращать внимания на нормы и правила – другая крайность. (40)Их следует изучать, потому что в конкретный исторический период они действуют, помогая людям понимать друг друга.
(41)Но нужно держать в голове, что язык прекрасен в своей пластичности и его невозможно удержать в тисках правил. (42)То, что кому-то представляется «порчей языка», вполне может быть нормой будущего, а фразы в духе «Перестаю общаться с человеком, если он говорит “кушать”» лет через сто покажутся агрессивным брюзжанием.
(43)Да и сейчас кажутся, если честно.
(По С.А. Гурьяновой*)
* Светлана Александровна Гурьянова — современный российский филолог, автор книг и статей о русском языке, репетитор.